Подняв руку, он повернул козырек, чтобы укрыться от лучей заходящего солнца. Боже, как же ему хотелось курить, а ведь пачка сигарет была у него в машине, лежала в бардачке. Он потянулся, чтобы достать ее, но тут же одернул себя и, запустив руку в лежавший рядом с ним на сиденье пакет из оберточной бумаги, извлек оттуда не одну из бесчисленных морковных палочек, которые заботливо нарезала ему жена, а большой biscotto – он сам купил себе полдюжины. И когда он уже совсем было собрался вонзить в него зубы, его мысли завершили круг и устремились в новом направлении.

Он ничего не сказал коллегам о своей идее – что пистолет «ллама», найденный в районе места взрыва, мог принадлежать не отцу Дэниелу, а кому‑то другому, севшему в автобус, чтобы убить священника. Почему не сказал? Да потому, что у него не было фактов для подкрепления этой версии, а при полном отсутствии всяких улик поиски в этом направлении были бы пустой тратой времени и сил. Но если к этой версии добавить версию о двадцать пятом человеке, то появляется неучтенный пассажир, возможно купивший билет и вскочивший в автобус в самую последнюю минуту. Водитель не отметил этот билет просто потому, что не успел, – отложил на позже, а потом произошел взрыв. Если дело было так и в том гробике лежал именно этот человек, то объяснялось, почему никто не пожелал и не смог его опознать.

И все же, остановил он себя, это всего лишь догадки. С другой стороны, он питал глубокое убеждение, что в расследовании упущена важная деталь, и чем дальше, тем крепче становилась эта уверенность. Интуиция, основанная на многолетнем опыте, говорила ему, что в автобусе был двадцать пятый пассажир и что он сел в автобус специально для того, чтобы убить отца Дэниела. «Но если это был убийца, – спросил себя Роскани, уставившись на горизонт, – то кто же взорвал автобус? И зачем?»

56

Сиань, Китай.

Понедельник, 13 июля, 2 часа 30 минут

Ли Вэнь закурил сигарету и откинулся на спинку сиденья, стараясь отодвинуться как можно дальше от спящего толстяка, развалившегося рядом с ним. Через пятнадцать минут поезд должен прибыть в Сиань. Там он выйдет, и толстяк сможет, если ему взбредет в голову, занять оба сиденья. Ли Вэнь уже проделал подобное путешествие в мае, а потом и в июне, только тогда он решил шикануть и путешествовал роскошно, экспрессом «Марко Поло», вагоны которого, выкрашенные в зеленый и кремовый цвета, пробегали две тысячи километров от Пекина до Урумчи, столицы Синьцзян‑Уйгурского района, по маршруту древнего Шелкового пути, первого великого тракта, связывавшего Восток с Западом. Китайцы очень рассчитывали, что этот экзотический поезд привлечет богатых путешественников вроде тех, кто катается на знаменитом «Восточном экспрессе» из Парижа в Стамбул.

А нынче Ли ехал в набитом пассажирами жестком вагоне, и поезд опаздывал уже почти на четыре часа. Он ненавидел поездки в жестком. Ненавидел постоянную громкую музыку, ненавидел прогнозы погоды, ненавидел давно устаревшие новости, которые то и дело передавали по неумолкавшей поездной трансляции. Спавший рядом с ним толстяк изменил позу и вонзил локоть Ли под ребро. В ту же минуту сидевшая напротив него женщина средних лет откашлялась и харкнула прямо на пол, ухитрившись попасть между ботинок стоявшего в проходе рядом с ней мужчины и прижатого к нему молодого парня.

Отодвинув локоть толстяка, Ли глубоко затянулся сигаретой. В Сиане он пересядет на другой поезд, надо надеяться, не столь набитый, на котором приедет в Хэфэй, где его будет ждать номер в «Гостинице для зарубежных соотечественников».