В воскресенье ночью их провел туда Эдвард Муи – поэт, эрудит и сама любезность. Как только они прибыли на виллу Лоренци, он один, в плоскодонной моторной лодке, рассчитанной на мелководье, повез их в ночной темноте. Минут десять они плыли вдоль берега озера, наконец нырнули в узкий проем в сплошной на первый взгляд скальной стене, затем через путаницу скал и нависающей сверху густой листвы пробрались в самую пасть пещеры.

Только здесь он включил мощный прожектор лодки, и они плыли по водяному лабиринту, пока не причалили к суше, точнее, к тридцатифутовой каменной платформе в дальнем конце туннеля, где Елена стояла сейчас. Только здесь их высадили. Майкла Роарка и ее вместе с ним поместили в отдельные апартаменты, состоявшие из двух больших комнат, в одной из которых, спальне, устроилась она, а другую отвели Майклу Роарку; та комната представляла собой нечто вроде гостиной‑кабинета; за дверью находилась вырубленная в скале ванная, роскошно отделанная мраморными мозаиками и золотом.

Пещеры, по словам Муи, тоже относились к территории виллы Лоренци и были обнаружены много лет назад знаменитым владельцем виллы Эросом Барбу. Сначала он решил сделать здесь огромный винный подвал, но затем устроил кроме него и апартаменты; над ними потрудились рабочие, специально привезенные с виллы, которая была у него в Южной Мексике, потом всех их отправили обратно, чтобы сохранить тайну существования пещеры, особенно от местных жителей. В свои шестьдесят четыре года Эрос Барбу был не только прославленным писателем, но и человеком‑легендой, его личностью были заинтригованы ничуть не меньше, чем его книгами; и подземный грот стал для него укромным и безопасным местом для эротических развлечений с некоторыми из самых блестящих красавиц и знаменитых женщин мира. Но какой бы ни была история грота, для Елены он означал только страх и одиночество. Она все еще видела глаза Луки Фанари, чуть ли не вылезшие из орбит от ужаса и бешенства, когда ему позвонили. Его жена была мертва, а на ее теле нашли следы пыток, их не смогли скрыть и ожоги, которые остались после огня, уничтожившего квартиру, где они прожили всю совместную жизнь. Он сразу решил, что все бросает и едет на похороны в Пескару, чтобы там быть вместе с тремя сыновьями. Марко и Пьетро уехали с ним.

– Да благословит вас Господь! – сказала им Елена.

На маленькой лодке с подвесным мотором – их единственном транспорте – они выехали в Белладжио, чтобы первым же катером на подводных крыльях отправиться в Комо.

И теперь она осталась одна с Майклом Роарком, спящим в соседней комнате, и молилась о том, чтобы услышать звук возвращавшейся шлюпки. Но улавливала только легкий плеск воды о каменные стены.

Она повернулась и пошла в комнату, решив позвонить настоятельнице в Сиену, чтобы рассказать ей о том, что произошло, и получить указания, как теперь поступать, и вдруг услышала отдаленный шум моторной лодки; эхо отдавалось под сводами грота.

Решив, что это вернулись Марко и Пьетро, она пошла, почти побежала по коридору к лодочному причалу и увидела яркий луч прожектора, услышала, как смолк звук выключенного мотора, а затем в поле зрения вплыл гладкий корпус другой моторной лодки. В ней был Эдвард Муи.

72

На причал сошли трое: Эдвард Муи, еще один мужчина и женщина, Елена их видела впервые.

– Мужчины уехали, – коротко сказала она.

– Знаю.

Муи выглядел вполне спокойным и уверенным, он представил ей прибывшую пару. Им можно доверять, они служат у Эроса Барбу давно и сюда приехали, чтобы остаться с Майклом Роарком, пока она съездит в Белладжио.

– В Белладжио?

Елена даже вздрогнула.

– Я хочу, чтобы вы встретили там одного человека, священника из США, и привезли сюда.