«ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ: Мастер маскировки. Владеет многими языками, из них свободно: итальянским, французским, испанским, арабским, фарси, английским, американским английским. Крайний индивидуалист. Работает в одиночку. Несмотря на это, обладает широкими связями в террористическом подполье всего мира.

ПРОЧЕЕ: Своеобразная революционная идеология.

ПОСЛЕДНЕЕ МЕСТО ПРЕБЫВАНИЯ: Хартум, Судан.

РЕЗЮМЕ: Крайняя социопатия. Наемный убийца. Требует наивысшие ставки оплаты».

На этом официальная справка заканчивалась. Внизу было от руки приписано несколько строк:

«О каких‑либо выездах объекта за пределы Судана неизвестно. Внешняя разведка Франции проводит по вашему запросу уточнение информации. О полученных результатах вы будете немедленно уведомлены».

– А я могу сказать тебе прямо сейчас, – проворчал себе под нос Роскани, закрыв тонкую папочку и кинув ее на соседнее сиденье, – что нет его ни в каком Судане. Он в Италии.

Запустив руку в карман куртки, он вытащил большой кусок бисквита в целлофановой обертке, перехваченной для страховки резинкой. Развернув обертку, он отхватил зубами кусок с такой же жадностью, с какой прежде затягивался, прикуривая сигарету. Его мысли вернулись в миланский городской морг, где он был всего полчаса назад.

Труп Альдо Чианетти, двадцатишестилетнего модельера одежды, обнаружили в подсобном помещении женской уборной станции техобслуживания на автостраде А9 на полдороге от Комо до Милана. Ему перерезали горло и заткнули рану туалетной бумагой. Через четыре часа новый темно‑зеленый «БМВ» Чианетти обнаружили на стоянке возле миланского «Палас‑отеля».

– Томас Добряк… – сказал Роскани, ни к кому не обращаясь.

Другие следователи могли и не согласиться с ним, но он‑то нисколько не сомневался в том, кто был этим убийцей, столь охотно и умело пользующимся острыми предметами. Ему удалось каким‑то образом выскользнуть из облавы, устроенной Gruppo Cardinale, после чего он решил добраться из Белладжио в Милан, уговорил молодого Чианетти подвезти его, а потом убил. А куда же он отправился из Милана? Или он до сих пор скрывается где‑нибудь там?

Но все же главным оставался вопрос, зачем он вообще вернулся в Италию, где за ним охотится вся полиция страны, когда мог без труда перебраться в относительно безопасную для него Швейцарию и оттуда улизнуть еще дальше? Почему? Что же в Италии было столь важным для него, что он пошел на такой риск?

Лугано, Швейцария. 14 часов 00 минут

Гарри подвинул Елене кресло, и она села.

– Благодарю вас, – сказала она, все так же не глядя на него.

Стол был накрыт на двоих: порезанная ломтиками дыня, ветчина и небольшой графин с красным вином. После того как они покормили Дэнни и уложили его в спальне этажом выше, Вероника выставила их на увитую бугенвиллеями крытую террасу. Приказав им садиться и есть, она сразу же умчалась в дом, и они остались наедине, впервые с того момента, когда Елена ночью пришла в комнату Гарри.

– Что произошло у вас с братом? – спросила Елена, когда Гарри уселся напротив нее. – Вы поссорились, я это заметила сразу, как только вернулась в ту комнату.

– Пустяки. Братья есть братья, вот и все. Мы давно не общались.

– На вашем месте я говорила бы о полиции. И об убийстве кардинала‑вика…

– Но вы же не на моем месте, правда? – резко оборвал ее Гарри.

Тем разговором, который произошел у него с братом, он не собирался делиться с ней. Во всяком случае, сейчас.

Елена искоса взглянула на него, а потом нерешительно взяла нож и вилку и принялась за еду. В этот момент легкий порыв ветерка взъерошил ее волосы, и она подняла руку, чтобы поправить их.