– Почему? – выдохнул Гарри.

Дэнни чуть заметно покачал головой.

– Я не могу тебе сказать.

Гарри быстро шагнул к кровати, на которой сидел Дэнни.

– Они хотят, чтобы ты явился к ним, и тогда обещают отпустить Марчиано, да?

– Да… Только ничего такого они не сделают, – добавил Дэнни. – Мы с отцом Бардони хотим вытащить кардинала оттуда. Потому‑то он и отправился назад один, чтобы заняться подготовкой. И еще потому, что нам нельзя рисковать и путешествовать вместе, чтобы нас обоих не схватили.

– Так значит, ты собираешься вызволить Марчиано из Ватикана? – Гарри в полнейшем недоверии уставился на брата. – Два человека, один из которых инвалид, против Фарела и всей ватиканской службы безопасности? Дэнни, вы же собрались воевать даже не с двумя очень могущественными людьми, а с целым государством.

– Я знаю, – кивнул Дэнни.

– Ты спятил.

– Нет. Я очень тщательно и методично все продумал. Это возможно. Не забывай, я служил в морской пехоте. Меня там кое‑чему научили…

– Нет! – перебил его Гарри.

– Что – нет?

– Повторяю: нет! – решительно и напористо произнес Гарри. – Верно, я тогда не приехал за тобой в Мэн, но приехал за тобой сейчас – из Нью‑Йорка в Рим, в Комо, в Белладжио, в ту чертову дыру, где мы сейчас находимся. Так вот, я наконец‑то приехал… и я выдерну тебя отсюда. Только не в Рим, а в Женеву. Я попытаюсь перевезти тебя туда, и мы сдадимся Международному Красному кресту. И я очень, очень надеюсь, что всеобщее внимание обеспечит нам хоть какую‑то защиту.

Гарри резкими шагами подошел к двери. Взявшись за ручку, он вновь оглянулся на Дэнни.

– Брат, мне плевать на все остальное, но потерять тебя я не согласен. Ни ради Марчиано, ни даже ради самого Святого престола, я не отдам тебя ни Фарелу, ни Палестрине, ни кому‑нибудь другому… – Голос Гарри дрогнул. – Я не соглашусь потерять тебя в этой заварухе, как когда‑то потерял Маделин на льду.

Гарри еще пару секунд смотрел на Дэнни, чтобы убедиться, что тот понял его, а потом открыл дверь и шагнул через порог.

– Я – это я! – громко произнес Дэнни, и Гарри словно ножом ударило в спину.

Он так и застыл на месте. Когда же он повернулся, Дэнни смотрел ему в глаза.

– Тебе исполнилось тринадцать. Ты увидел эти слова, написанные мелом на камне, когда шел из школы той самой длинной дорогой, по которой ходил, если хотел подольше не возвращаться. А в тот день тебе особенно не хотелось домой.

Гарри показалось, что его ноги превратились в желе.

– Так это ты написал?..

– Это был подарок тебе к дню рождения, Гарри. Единственное, что я мог подарить. Тебе необходимо было поверить в себя, потому что, кроме самих себя, у нас ничего не было. И ты поверил. И начал свою жизнь. На этом камне ты ее выстроил. Ты проделал адскую работу… – Дэнни не отводил взгляда от лица брата, внимательно следя за его выражением. – Гарри, попасть в Рим мне сейчас важнее всего на свете. Теперь мне необходим подарок. И никто, кроме тебя, не сможет его мне сделать.

Гарри показалось, что он очень долго неподвижно стоял в дверях. Дэнни умудрился вытащить из колоды единственную карту, которую он не мог побить, – козырного туза. В конце концов Гарри вернулся в комнату и закрыл дверь.

– И как, по‑твоему, мы сможем попасть в Рим?

– Вот так!

Дэнни взял с тумбочки большой конверт из оберточной бумаги и вытряхнул на кровать его содержимое – длинные, узкие белые номерные знаки с выпуклыми черными буквами и цифрами.