|
А дальше все закрывала непроглядная дымовая завеса, которую пока не мог разогнать даже начавшийся легкий ветерок. Кастеллетти стоял на полдороге к воротам, тоже уставившись в открывшийся в стене проход. К отдаленному вою сирен теперь прибавилась трескотня выстрелов, и, хотя они оба знали, что их дело – дожидаться локомотива с вагоном и сопровождать его до места остановки, им требовалось приложить немало усилий, чтобы не побежать следом за Роскани. Но поступить так они не могли и прекрасно это понимали. Так что им оставалось лишь смотреть и ждать.
* * *
– Вы вооружены, мистер Аддисон. Будьте любезны, дайте мне пистолет. Гарри повиновался не сразу. Добряк пошевелил автоматом, приставленным к голове Елены чуть выше уха. – Мистер Аддисон, вы ведь знаете, кто я такой… И как я поступлю… – Томас Добряк говорил очень спокойно, на его губах играла чуть заметная улыбка. Гарри медленно поднял руку и вынул из‑за поясного ремня «калико». – Положите на пол. Гарри выполнил приказание и отступил назад. – Где ваш брат? – Хотел бы я сам это знать… – Гарри непроизвольно взглянул на Елену. – Она тоже не знает, – с прежним спокойствием сообщил Томас Добряк. Елена в одиночестве спешила к стоявшему на путях вагону, а Добряк внезапно выскочил из‑за угла, схватил ее и потребовал сказать, где отец Дэниел. Она вызывающе бросила на это, что понятия не имеет. Священник отправился одним путем, а она другим. Она медсестра, и брат отца Дэниела несет сюда раненого человека. И она скорее прибежала сюда, чтобы помочь ему всем, чем сможет. В ту самую минуту, когда Томас Добряк схватил Елену за руку и прочел в ее глазах непоколебимую решимость, борющуюся со страхом и успешно преодолевающую его, он почувствовал, что к нему вернулась владевшая им последние дни одержимость. И понял, что его отдых от дел закончился. – Сейчас мы отправимся на поиски вашего брата, мистер Аддисон, – сухо произнес Томас Добряк, чье подчеркнутое спокойствие сменилось ледяной холодностью. Гарри словно не слышал, сосредоточив внимание на Елене; он неотрывно смотрел на нее, пытаясь хоть немного подкрепить ее силы, и одновременно думал, каким образом можно было бы вырвать ее из лап Добряка. Но тут, словно из ниоткуда, в открытой вагонной двери появился еще один человек. Это был Итон. – Vigili del fuoco![42] – коротко и властно представился он. – Что здесь происходит? – продолжал он по‑итальянски. Он говорил очень уверенно, даже не глядя на Томаса Добряка, а обращаясь ко всем вместе, как будто не видел, что Добряк угрожает женщине автоматом. – Собираемся в путешествие, – ухмыльнувшись, ответил Добряк. У Итона в руке вдруг оказался «кольт». Движение было в высшей степени профессиональным, молниеносным, отработанным и рассчитанным на то, чтобы сразу же всадить террористу пулю между глаз. Томас Добряк даже не моргнул. Короткая очередь из автомата пришлась Итону точно в рот, вышвырнула его из двери, и он рухнул навзничь на соседние рельсы, обдав их фонтаном крови и раздробленных костей; «кольт» отлетел куда‑то в сторону. Елена окаменела от ужаса. Свободной рукой Добряк крепко зажал ей рот. Адрианна тоже застыла. На ее лице не читалось никаких эмоций. Геркулес, лежавший на полу, – с одной стороны от него стояли Гарри и Адрианна, с другой – Добряк и Елена, – затаил дыхание. Все четверо понимали: одно движение пальца Добряка – и любой из них, а то и все четверо будут мертвы.
161
– Адрианна, – внезапно послышался голос пилота вертолета съемочной группы «Скайкам». |
