Вернувшись домой, она первым делом отправилась в свой альков и выложила прокладки на полку, где их будет трудно не заметить. А после этого аккуратно сложила газету и спрятала ее в чемодан под одежду.

«Помилуй бог, – то и дело обращалась она сама к себе, – что, если Майкл Роарк и есть отец Дэниел Аддисон?»

Вымыв руки и переодевшись в чистый халат, она решила достать газету и поднести ее вплотную к пациенту. Чтобы повнимательнее присмотреться к фотографии и понять, есть сходство или нет. Но тут ее позвал с лестницы Марко, и ей пришлось временно отказаться от своего намерения. Убрав газету на место, она закрыла чемодан и вышла узнать, что ему нужно.

А сейчас Марко и Пьетро гуляли во дворе, а Лука спал. Самое подходящее время.

Когда она подошла, Майкл Роарк все так же сидел спиной к ней и глядел в окно. Подойдя вплотную, она поднесла газету с фотографией отца Дэниела Аддисона почти к лицу пациента. Конечно, бинты сильно мешали, к тому же Майкл Роарк зарос густой щетиной, тогда как отец Дэниел на фотографии был чисто выбрит, но… но форма лба, скул, носа, общие очертания…

Неожиданно Майкл Роарк повернул голову и посмотрел ей прямо в лицо. Елена от неожиданности отскочила и попыталась спрятать газету за спину. Несколько долгих мгновений он пристально всматривался в глаза Елены, и она нисколько не сомневалась в том, что он отлично понял, чем она сейчас занималась. А потом он медленно приоткрыл рот.

– В‑ва‑ах‑ды, – хрипло, с величайшим трудом выдавил он. – В‑ва‑аахх‑ды…

49

Рим, то же время

Черт возьми, сколько раз Роскани решал, что сейчас же, немедленно бросает курить?! Но в этот день, в семь утра, он с необычайной остротой почувствовал, что дошел до ручки, смял в пепельнице недокуренную сигарету и твердо заявил самому себе, что больше не курит. К каким только ухищрениям он не прибегал с той минуты, чтобы чем‑то заменить табак. Кофе, жевательная резинка, печенье. Снова кофе, снова резинка. На данный момент он спасался шоколадным мороженым «желато» в вафельном рожке и, надеясь, что оно к тому же поможет преодолеть июльскую жару, поглощал его, продираясь сквозь толпу на пути в Questura, слизывая с пальцев сладкие потеки. Но ни тающее «желато», ни непривычно долгое отсутствие никотина не могли отвлечь его от одной мысли – о пропавшем пистолете марки «ллама» с навинченным на ствол глушителем.

Пистолет возник в его мыслях среди ночи и не дал ему вновь заснуть до самого утра. С утра Роскани прежде всего изучил бланк «Передачи вещественных доказательств», подписанный Пио и Яковом Фарелом на той самой ферме, где Фарел отдал Пио пистолет, найденный на месте гибели ассизского автобуса. Все оформлено правильно и законно. Отсюда следовало, что пистолет определенно был у Пио и, после того как его убили, исчез вместе с Гарри Аддисоном. Но это относилось к обычной розыскной рутине, и не эта мысль разбудила Роскани среди ночи и терзала по сей момент. До минувшей ночи он был уверен, что «ллама» испанского производства принадлежал отцу Дэниелу и служил несомненным доказательством связи между ним и покойным испанским коммунистом Мигелем Валера, на которого была возложена вина за убийство кардинала‑викария Рима.

Но – вот какая штука! – что, если пистолет принадлежал вовсе не отцу Дэниелу, а совсем другому человеку, ехавшему в этом же автобусе? Оказавшемуся там для того, чтобы убить священника. В таком случае все переворачивалось с ног на голову, и полиция должна была расследовать не одно, а два преступления: террористический акт со взрывом автобуса и покушение на убийство священника.

23 часа 30 минут

Знойно и душно. Жара, начавшая усиливаться еще на прошлой неделе, никак не хотела ослабевать, и даже в этот поздний час температура не опустилась ниже двадцати восьми градусов.