Все.

Теперь мои денежки заперты так прочно, что даже мне их не выдадут без моего разрешения.

Я перечитал все еще раз, подтвердил, подписал – и выбросил из головы.

К черту Алана Уайза!

В. Как называют хторранина, пожирающего собственных детишек?

О. Заботливый родитель.

«РРНДА!»

Всегда находятся люди, не согласные со мной, но я – любитель поспорить.

Соломон Краткий

Я снова слышал во сне голоса. Они доносились с розовых небес, сияющих божественным светом, окружая меня. Присмотревшись, я увидел, что это кроликособаки, но, когда закружился с ними, они оказались людьми. Мы сняли шкуры кроликособак и танцевали обнаженными. Нас переполняло счастье. Подняв глаза к поющему небу, я увидел хторра.

Мне хотелось понять все до конца. Я полетел к червю, но так и не смог до него дотянуться. Он уплыл, а тем временем танец закончился. Стадо распадалось. ..

Я проснулся в поту.

И понял одну вещь.

Выразить ее словами было невозможно. Я пережил потрясающее ощущение внеземного родства, услышал небесную музыку, гудение великой струны сущего. Ее звучание по‑прежнему отдавалось эхом в моей душе.

Странное впечатление не проходило все утро. Оно что‑то означало – я чувствовал это. Видения звали меня куда‑то.

Впрочем, это мог быть очередной рецидив болезни. Однако обследование не показало никакой патологии.

– Забудьте об этом, лейтенант, – посоветовал врач. – Просто вам приснился дурной сон. Учитывая все, что произошло, парочку ночных кошмаров вы заслужили.

Только сон мой был поразительно прекрасным. И самое тревожное – я жаждал увидеть его снова.

Вздохнув и пожав плечами, я поблагодарил врача и отправился наверх, в отделение интенсивной терапии.

На этот раз Дьюк был в сознании. Его держали в стерильной среде, так что он по‑прежнему лежал под большим пластиковым тентом со странными маленькими вентиляционными трубочками и ультрафиолетовыми лампами.

Он повернул голову, когда я вошел. Его лицо начинало обретать свои черты, но я сомневался в возможностях пластической хирургии.

В растерянности я опустил глаза. Огляделся, куда бы присесть, налетел на стул и придвинул его к кровати.

– Привет, Дьюк…

Он не ответил, а отвернувшись, уставился в потолок, тяжело дыша. Тело под простыней было странно коротким.

Только чтоб не сидеть болваном, я достал из‑под кровати дисплей и взглянул на него.

Лучше бы я этого не делал! Ампутированы обе ноги и левая рука. Резюме доктора Флетчер гласило, что протезирование невозможно из‑за необратимого повреждения нервных окончаний.

В замешательстве я положил прибор на место. Потом снова взглянул на Дьюка.

– Меня предупредили, что тебе пока еще трудно говорить… Так что молчи, если хочешь… Я сам скажу… Не возражаешь?..

Я помолчал, ожидая его реакции. Но так как ничего не смог прочесть на его лице, продолжил:

– Не знаю, с чего и начать. Наверное, я должен сказать, что мы привезли с собой потрясающие видеозаписи. Сейчас изучают каждый кадр, а меня, стоило мне только выписаться, каждый день таскают на опросы. Мы с тобой сделали очень важное открытие – никто не знал об этих кроликособаках. По одной теории, они и черви – виды‑партнеры, как, например, птицы‑клещееды и крокодилы. Или лейтенанты и капитаны – кроликособаки как бы ведут всю канцелярию.

Дьюк слегка повернул голову, чтобы взглянуть на меня через пластик.