– Напоминает запах свежего хлеба, – нарушила молчание Лиз.

– Нет, – отозвался Дьюк. – Слишком отдает сахаром. Скорее, торт.

– Ну? – спросил я. – Кто желает стать первопроходцем?

Ни Лиз, ни Дьюк не отозвались. Однообразный розовый пейзаж пугал. Сугробы плыли, обрушиваясь под собственной тяжестью. Мы стояли посреди розового океана.

Нет, все‑таки это не сугробы. Скорее они напоминали клубы дыма или комки нежнейшей паутины. Розовая пудра была такой мелкой, так сверкала и искрилась на солнце, что казалась наваждением. Разглядеть очертания дюн было невозможно. Они были настолько яркими и нереальными, что глазу было не за что зацепиться.

В воздухе плясали мельчайшие пылинки. Глаза у меня начали слезиться. А что, если это?.. Идею стоило проверить.

Я спустился по трапу на три ступеньки, потом шагнул на четвертую и, нагнувшись, зачерпнул пригоршню розовой пудры. На ощупь она напоминала тальк – мягкая и рассыпчатая, – но при этом непривычно шелковистая и чуть влажная.

Я растирал ее, пока между пальцами почти ничего не осталось.

– Немного напоминает песок. Должно быть, в ней есть и более крупные частицы, – Я лизнул кончик пальца: сладкая. Лиз и Дьюк вопросительно смотрели на меня. – Вкус такой же приятный, как и запах.

Зачерпнув новую пригоршню, я дунул на нее. Вещество разлетелось, как дым, как пух одуванчика. Моя догадка оказалась правильной.

Вернувшись в вертолет, я стряхнул с ладоней остатки пыльцы.

– По‑моему, я знаю, что это, – неуверенно начал я. Разгадка ошеломляла.

Лиз и Дьюк молча смотрели на меня.

– Помните выступление доктора Зимф на той конференции? Она перечисляла хторранские организмы. Так вот, это пуховики. Вернее, то, что от них осталось. Они осыпаются, как одуванчики.

– В таком количестве? – изумилась Лиз, снова посмотрев на розовое покрывало.

Я пожал плечами.

– Наверное, они поднялись в воздух одновременно. Просто случайно совпали необходимые условия: тепло, солнечный свет, ветер, еще бог знает что – и получились пуховики. Они почти целиком состоят из белка. Если хотите, можете их есть; вещество абсолютно безвредно.

– Только не для сложной техники, – возразила Лиз. – Черт побери! Единственная приличная штука среди хторранских гадостей, да и та сбивает вертолеты.

– У вас есть комплект для анализа? – спросил я. – Хочу взять несколько проб.

– Да, подождите минуту.

Она открыла еще одну крышку в хвостовом отсеке и достала пакет. Я вернулся к люку с пластиковым мешком.

– Фу, гадость, – закашлялся Дьюк, пропуская меня. – Без масок не обойтись.

– Уже несу, – отозвалась Лиз. – И очки тоже.

– Пуховики рассыпаются, коснувшись земли, – доложил я, спускаясь по трапу.

Теперь в воздухе кружились очередные их партии – над нами проходил следующий фронт облаков. Некоторые пуховики были размером с абрикос, но такие нежные и прозрачные, что их было трудно разглядеть. Настоящие шары‑призраки, лопающиеся, как мыльные пузыри.

– Они не выдерживают собственного веса! – крикнул я. – И вероятно, уплотняются с каждым новым слоем.

Я начал наполнять мешок.

– Вернитесь и наденьте маску, – подсказала Лиз, высунувшись из люка. Я поднялся по трапу, и она вручила мне кислородную маску, очки и баллон. – Пыль очень мелкая, – пояснила она. – Лучше дышать так.

– Неплохая мысль, – согласился Дьюк. Он уже натягивал маску. – А как насчет оружия?

– Что предпочитаете?

– А что у вас есть?

– Посмотрим.