– Да, это уж точно не омары.

– Не надо, и так тошно. – В ее голосе слышались слезы.

– Простите.

И тут я все‑таки решился: почему бы не сейчас?

– Полковник!

Она не подняла головы.

– Э… Иногда мне тоже приходят подобные мысли. И не только мне. Наверное, командование должно знать об этом. Я имею в виду, что… у нас должна быть какая‑то разрядка… Я не прав?

Лиз ответила не сразу, и я было решил, что уже вообще не ответит, когда она заговорила:

– Командованию известно, что большинство людей в военной форме находятся на пределе. Но выхода нет. По крайней мере, такого простого, какой ищете вы.

Внезапно она опять превратилась в полковника Ти‑релли, застегнутого на все пуговицы.

– Сейчас доктор Форман по личной просьбе президента работает над этой проблемой. Но пока ответ неутешительный. Он считает, что человек сам должен отвечать за свои чувства и мысли и обязан владеть собой…

– Но как?

Лизард пожала плечами.

– Этим‑то Форман и занимается. Я подозреваю, что он просто решил усовершенствовать приемы психофизической тренировки. Впрочем, не знаю. Послушайте, – вдруг добавила она. – Вы служите в Спецсилах, в подразделении дяди Аиры, так что в любой момент можете обратиться в Атланту, к доктору Дэвидсону.

– Вы к нему обращались?

– Сейчас речь идет о вас, – отрезала Тирелли.

– Простите.

– Опять вы извиняетесь. – Она повернулась ко мне и с любопытством спросила: – А что‑нибудь еще вы умеете Делать?

– Простите… Я имел ввиду… Гм, да… Я постоянно все порчу. – Я поднял глаза на Лиз. – Так что повод для извинений всегда есть. Порой мне даже кажется, что только‑это я и делаю хорошо. – Я смущенно улыбнулся.

– Прямо‑таки второй Шлемиль[6], – усмехнулась она. – Очень удобная позиция. Вам прощают, и в выигрыше оказываетесь вы. По сути, вы даете взятку. Покуда; люди будут проливать суп на скатерть, ваше положение беспроигрышное. – Тирелли с отвращением посмотрела на свою плитку НЗ. – Но меня такое притворство доводит до белого каления.

Я не знал, что отвечать, тем не менее открыл рот и слова вылетели непроизвольно:

– Тогда простите, что я не вовремя родился на одно! планете с вами и отношусь к тому же виду.

– Вряд ли мы с вами относимся к одному виду, – сухо заметила Лиз. – Я лично придерживаюсь противоположного мнения.

Я вспыхнул. В другой ситуации следовало бы встать выйти. Но куда здесь выйдешь? Как еще можно отреагировать?

– Не знаю, какая муха вас укусила, – пробормо‑тал я. – Только что мы разговаривали, как нормальные люди, а теперь вы относитесь ко мне, как к какой‑то.. мрази!

Лиз медленно жевала. Когда же заговорила, ее голос был абсолютно спокойным:

– Я отношусь к вам по заслугам, лейтенант. Вы ведете себя как избалованное дитя. Отвратительное зрелище! Я устала от вашего нытья. Противно слушать, как вы стремитесь взвалить на себя вину за все грехи рода человеческого.

– Да, но…

– Никаких «но», лейтенант. Заткнитесь и слушайте. Вы совершенно не уважаете себя – даже за правильные решения.

– Я вовсе не считаю их правильными!

– Вот‑вот. Это вы так считаете! Вы отправились в этот пыльный комшмар и обнаружили неизвестных хторран‑ских существ. Вы спасли Дьюку жизнь – уверяю вас, вы это сделали. Пусть самым невероятным и, может быть, непозволительным способом, но все‑таки спасли.