– Успокойтесь. Там, откуда это взялось, есть еще.

– Правда?

– Командование намерено обеспечить вас новейшим оборудованием, Маккарти. Идет война, вы не забыли?

Я захватил переносную лампу и вернулся в кабину.

– Повесьте где‑нибудь, чтобы свет падал сбоку. А я постараюсь улучшить резкость.

Я занялся настройкой.

– Там еще остались голые человечки?

– Вон парочка… Вы не должны видеть, чем они занимаются.

– Что значит – «должен», «не должен»? – Я нацелил объектив.

Лиз фыркнула:

– Извращенец!

– Да они просто слизывают друг с друга пудру, – успокоил я ее. – К тому же, кажется, обе – самки.

Я продолжал снимать. Появилась какая‑то розовая штука, похожая на крохотную цветную капусту или на движущийся мозг – шишковатый комок с красными венами на поверхности. Выглядел он отвратительно. Похоже, что другие существа думали так же – они держались от него подальше.

– Потрясающе! – воскликнул я, может, и повторяясь, но сейчас мне было все равно. Меня охватило возбуждение. – Это организмы, которых еще никогда не видел человек. Невероятно! Наверное, как раз сегодня все они вылупились разом и теперь пожирают друг друга. Великолепно!

Лиз спокойно заметила:

– Если это так, то вы опростоволосились.

– Что?

– Пару минут назад вы предположили, что хторране захватят с собой только самые необходимые виды. Взгляните на зоопарк за стеклом! Вы по‑прежнему так считаете?

Я на секунду опустил камеру и посмотрел на стекло, сплошь покрытое копошащимися насекомыми и прочими тварями. Длинными, тонкими, толстыми и рыхлыми, розовыми, пурпурными, алыми – всех оттенков красного цвета. Они блестели в свете, падающем на них из вертушки. Дальше была темнота. Уже наступила ночь, а я и не заметил, как село солнце, – настолько увлекся. Спектакль, разыгрывающийся на наших глазах, захватил меня целиком. Насекомые блестели, все стекло переливалось и сверкало.

– Я не отказываюсь от своих слов, – ответил я. – Мы видим очень тонкий срез экосистемы. На их планете может обитать миллиард разных видов, а мы наблюдаем здесь лишь несколько сотен. Скорее всего, хторране переправили сюда только тех, которые им нужны.

Я повертел в руках камеру и улыбнулся Лиз.

– Что такое? – спросила она.

– Беру свои слова обратно. Ну пусть не все, а часть. Не думаю, что путешествия даются хторранам намного легче, чем нам. А ведь мы пакуем в чемодан не только то, без чего никак нельзя обойтись. Мы прихватываем и коечто на всякий случай. – Я взвесил камеру в руках. – Как видите, и эта вроде бы ненужная штука тоже пригодилась. Они поступили так же.

Лиз засмеялась. Открыв две последние жестянки с пивом, она передала одну мне и подняла свою банку:

– Ладно, выпьем за насекомых. Ваше здоровье. Я предложил свой тост:

– За потрясающий спектакль.

Некоторое время мы молчали. Я пытался представить, как выглядит земля за стенками вертолета. Должно быть, напоминает живой ковер из насекомых и ночных хищников. Любопытно, участвует ли кто‑нибудь из уроженцев Земли в этом пиршестве и если участвует, то в каком качестве – едоков или пищи?

Наверное, все‑таки едоков. Ведь это было не просто кормление, а какое‑то сумасшествие. Твари настолько увлеклись пожиранием, что едва ли заметят, когда слопают их самих. На стеклах появлялись все новые существа, включаясь в оргию.