– Вы закончили, профессор? – осведомилась Лиз.

– С интересом жду предложений, – пояснил я. – Мне просто хотелось ввести вас в курс дела.

– Прежде всего, – Лиз одарила меня сногсшибательным взглядом голубых глаз, – мне кажется, вы ищете проблему там, где ее пока нет. Последнего червя мы видели в сорока километрах отсюда, по ту сторону гор. – Она показала на запад.

– Это вы видели его там и забыли, что я встретил последнего червя по ту сторону ближайшего холма. Можете ли вы дать голову на отсечение, что поблизости нет других? Лично я бы не рискнул. – Я ткнул пальцем в окно. – Меньше чем в метре от нас накрыт шведский стол для хторран. А вокруг него черви! Они нас пока просто не нашли, но обязательно найдут.

Лиз не ответила. Ей не понравились мои слова, но отрицать их правоту она не могла. Я продолжал:

– У червя нюх лучше, чем у акулы. Известно, что запах человека привлекает этих тварей. Почему, мы не знаем, но знаем, что хторранские гастроподы сразу же устремляются на человечину, едва ее учуют. Это знание далось нам дорогой ценой. Кроме того, они научились распознавать запахи наших машин и вертолетов, тоже весьма для них привлекательные. Я не хотел говорить об этом раньше, так как не думал, что мы попали в очаг заражения, но тысяченожки, увы, подтверждают обратное. Наша вертушка приманивает всех окрестных червей не хуже неоновой рекламы на тех занюханных барах, где пишут «Закуска – бесплатно». – Я поймал себя на том, что говорю, пожалуй, слишком возбужденно, и понизил тон. – Каюсь, немного расстроился.

Лиз по‑прежнему молчала, мрачно глядя в окно. Я решил было извиниться, но, вспомнив свое обещание больше не делать этого, стиснул челюсти. Однако молчание лишь усиливало чувство неловкости.

– Послушайте, – сказал я. – Есть одно обстоятельство, которое нам на руку. Пыль. Может быть, она настолько плотна, что маскирует наш запах. Вероятность довольно большая, правда, я вас не успокаиваю. А раз так, то бояться нам особенно нечего. Разве что червь наткнется на нас случайно.

– Как этот? – медленно проговорила Лиз, не отрывая взгляда от окна.

Я поднял фонарь, чтобы получше рассмотреть что‑то большое и темнокрасное, с двумя огромными черными глазами, напоминающими фары подходящей к станции электрички, которое смотрело на нас сквозь стекло обтекателя. От внезапного света его глаза прищурились.

– Как бы я хотел на этот раз ошибиться! – вырвалось у меня.

Червь искоса смотрел на нас – прислушивался. Потом медленно открыл пасть и дотронулся челюстями до стекла, проверяя его на прочность.

«О Боже, не дай ему лопнуть!» Стекло затрещало, но удержалось. Червь отвернулся от окна и с любопытством пробежал по поверхности стекла руками. Его клешни осторожно скребли и постукивали, исследуя стекло. Я держал фонарь неподвижно, боясь шевельнуть им, боясь даже выключить.

Червь был огромным. Метра четыре в длину. Отчетливые пурпурные и темнокрасные полосы на боках не мог скрыть даже толстый слой пудры, покрывающей мех.

Чудовище вновь приблизило морду к стеклу. Мы смотрели на него, а оно, не отрываясь, – на нас. Я молился, чтобы червь был сытым.

В. Как хторране называют морг?

О. Холодильник.

В. А трупы в нем?

О. Холодные закуски.

«Я ИМ НЕ БЕСПЛАТНАЯ ЗАКУСКА!»

Кошка всегда оказывается не с той стороны двери.