— Да, знаю, — сказала Маттиола, взяла ломтик унипека и стала жевать, не глядя на Чипа. — А как они живут на этом острове? — спросила она.

— Понятия не имею, — сказал он. — Эта жизнь, может быть, очень груба и примитивна, но это — свободная жизнь. А может быть, она на высоком уровне цивилизации. Первые неизлечимые должны были быть в высшей степени независимыми и изобретательными номерами.

— Я не уверена, что хочу туда, — сказала она.

— Не спеши — подумай, — сказал он. — Через несколько дней твое настроение изменится. Ведь это ты высказала предположение о существовании колоний неизлечимых, разве не помнишь? Еще просила меня заняться поисками.

— Да, помню, — кивнула она.

В конце недели она взяла одну из французских книжек, которые он нашел в музее, и попыталась читать. Он сидел рядом и переводил неизвестные ей слова.

В следующее воскресенье с ними увязался попутчик. Он ехал слева от Чипа, не отставая и не обгоняя их.

— Привет, — сказал он дружелюбно.

— Привет, — отозвался Чип.

— Я думал, все старые велосипеды списаны, — сказал он.

— Я тоже так думал, — сказал Чип, — но нам почему-то дали вот эти.

Велосипед номера имел более тонкую раму и рычажок переключателя скоростей на руле, управляемый большим пальцем.

— Возвращаетесь в '935? — поинтересовался номер.

— Нет, едем в '939, — сказал Чип.

— О! — сказал номер, глядя на их багажники с завернутыми в одеяла сумками.

— Нам бы поднажать, Ли, — сказала Маттиола. — Остальных уже не видно. Мы отстали.

— Они подождут нас, — сказал Чип. — Все равно их унипеки и одеяла у нас.

Номер улыбнулся.

— Нет, нет! Давай поедем скорее, — сказала Маттиола. — Это несправедливо заставлять их ждать.

— Хорошо, — сказал Чип и обернулся к непрошенному попутчику. — Благополучия вам на весь день.

— И вам того же, — отозвался номер.

Они поднажали и укатили вперед.

— Молодчина! Выручила, — похвалил Чип Маттиолу. — Он уже собирался пуститься в расспросы, зачем нам столько вещей.

Маттиола промолчала.

В тот день они проехали восемьдесят километров и добрались до парковой зоны на северо-востоке от '12471, в одном дне пути от '082. Они нашли вполне подходящее убежище — треугольную расселину меж двух утесов, над которой нависали деревья. Чип нарезал ветвей и замаскировал ими вход.

— Больше не надо меня привязывать, — сказала Маттиола. — Я не убегу и не стану пытаться привлечь внимание посторонних. Пистолет тоже можешь спрятать в сумку.

— Ты захотела на Майорку?

— Конечно, — сказала она. — Еще как захотела! Это как раз то, о чем я всегда мечтала, когда была живою, конечно.

— Хорошо, — сказал он, убрал пистолет в сумку и в ту ночь не стал ее привязывать.

Подчеркнутое равнодушие здорово его разочаровало. Она могла бы проявить и больше энтузиазма. Да, и поблагодарить его не мешало бы — он ожидал этого от нее: благодарности, выражения любви. Он лежал, прислушиваясь к ее ровному медленному дыханию. Спала она или притворялась? Не собиралась ли она выкинуть очередной фокус? Он включил фонарик и осветил ее лицо. Глаза были закрыты, губы слегка раздвинуты, руки под одеялом сложены вместе, как будто все еще связаны.