— Там нет генератора, — объяснил он.

Повертев в руках пистолет, она уставилась на Чипа, от гнева раздувая ноздри.

— Так что же ты, гадо-ладо?.. — закричала она, с размаху запустив в него пистолетом. Пистолет попал ему в грудь; от удара, неожиданно сильного, у него перехватило дыхание.

— Убежать с тобой?! — возмущенно воскликнула она. — Трахаться с тобой?! После того, как ты убил его? Да ты последний fou, ты, зеленоглазый cochon, chien, batard!

К нему наконец вернулось дыхание.

— Я его не убивал! — воскликнул он. — Король убил себя сам, Маттиолк! Во имя Христа и…

— Потому что ты ему лгал! Лгал про нас! Говорил ему, что мы с тобой спали.

— Это он так решил; я ему доказывал, что это неправда! Но он не верил!

— Ты признался, — продолжала упорствовать Маттиола. — Он говорил, что ему безразлично, что мы стоим друг друга, а потом он отрубился и…

— Маттиола, — сказал он, — клянусь любовью к Братству, я сказал ему, что это неправда!

— Тогда почему он убил себя?

— Потому что он знал!

— Потому что ты ему сказал! — Она отвернулась, схватила свой велосипед — багажник его был уже упакован — и стала пропихивать его через маскировочные ветки, набросанные перед их убежищем.

Он подбежал и схватил велосипед за седло.

— Ты останешься здесь! — твердо сказал он.

— Отпусти! — сказала она, обернувшись.

Чип схватил велосипед за середину рамы, вырвал из ее рук и отшвырнул в сторону. Потом схватил ее за руку. Она вырвалась, но он не выпускал ее руку.

— Он знал про острова! — сказал Чип. — Фолькленды! Он был вблизи одного из них, имел дело с торговцами с этих островов! От него я и узнал, что они приходят на побережье!

Она уставилась на него.

— О чем ты говоришь? — спросила Маттиола.

— Его место службы было недалеко от этих островов, — сказал он. — Фолькленды, это — где Apr. Он встречал номеров оттуда и имел с ними дела. Он нам не рассказывал, потому что знал, что мы захотим бежать туда, а он этого не хотел! Потому и решил покончить с собой! Он знал, я расскажу обо всем тебе, и его самолюбие было уязвлено. Кроме того, он устал, ему больше не хотелось оставаться «Королем».

— Ты мне врешь, так же как врал ему, — сказала Маттиола и вырвала руку. От резкого движения балахон лопнул на плече.

— Это там он раздобыл парфюм и семена табака, — сказал он.

— Не желаю тебя слышать и видеть. Я пойду одна, — Она подошла к своему велосипеду, подняла сумку и выпавшее из нее одеяло.

— Не делай глупостей, — сказал Чип.

Она подняла велосипед, засунула сумку в багажник и затолкала сверху одеяло. Чип подошел к ней и взял велосипед за руль и седло.

— Одна ты не поедешь, — сказал он.

— А вот и поеду! — крикнула она, голос ее дрожал. Они с двух сторон держались за разделявший их велосипед. В сгустившейся темноте лицо ее было едва различимо.

— Я тебя все равно не пущу, — сказал он.

— Тогда я сделаю то, что сделал он, только чтобы не оставаться с тобой!

— Послушай же меня, ты, — сказал он. — Я уже мог бы быть на острове полгода тому назад! Я поехал туда, но вернулся, потому что не хотел оставлять тебя мертвой — без чувств и мыслей!

Чип уперся рукой ей в грудь и прижал к холодному камню утеса, оттолкнул покатившийся прочь велосипед.