— Разница не очень заметна, — возразил он, теперь с интересом разглядывая ее. — Ты ведь не отрезала их и не сделала с ними ничего особенного.

Авриль продолжала болтать, а Кэрри обратила внимание на бармена, который священнодействовал над каким-то необыкновенным напитком.

— Пунш, — провозгласил Уэйн, проследив за ее взглядом.

— Он такой вкусный. Только Медвил умеет правильно готовить его. — Авриль улыбнулась Медвилу, который как раз бросал в чашу очищенные лаймы, а затем лимонную цедру и мускатный орех. За этим последовали сахар и вода и в конце белый ром. После небольших манипуляций палочкой пунш был готов к употреблению.

— Тебе понравилось? — Авриль поглядывала на Кэрри, пока та потягивала напиток.

— Кажется, вы в этом не очень уверены, мисс Фэрклоу, — саркастически заметила Ровена, снисходительный тон девушки не укрылся от окружающих, и Уэйн с Авриль недоуменно взглянули на нее.

Глаза Уэйна блеснули на Кэрри, та заставила себя рассмеяться и заявила, что к пуншу, наверное, нужно привыкнуть. Все молчали. К счастью, появление Сесилии, объявившей, что ужин подан, разрядило обстановку.

Вся национальная кухня острова была обильно представлена на столе. Кэрри впервые попробовала изысканные морепродукты, зажаренные в масле, а вместо картофеля на гарнир подали особым образом приготовленные плоды хлебного дерева, которые очень походили на картофель, но были более легкими и аппетитными.

Ужин подошел к концу, и компания, как обычно, вернулась на веранду. Но уже было поздно, и, пообщавшись со всеми около получаса, Кэрри, извинившись, сказала, что собирается лечь.

— Так рано? — нахмурившись, проговорил Уэйн.

Кэрри заметила, как внезапно изменилось лицо Ровены: улыбка, которую она послала Уэйну, мгновенно поблекла.

— Уже очень поздно, — напомнила Кэрри охрипшим голосом. Неужели он хочет, чтобы она осталась? Кажется, да, решила она и вспыхнула от радости.

— Я думаю, мне тоже пора. — Авриль поднялась с плетеного стула и поцеловала дядю. Ее «спокойной ночи» относилось и к Уэйну, и к Ровене; потом она повернулась к Кэрри: — Идем?

Кэрри кивнула, глядя на Уэйна. После минутного колебания он пожал плечами:

— Спокойной ночи, — и посмотрел сперва на Кэрри, потом на Авриль.

Теперь не было никакой возможности остаться, и, внезапно ощутив пустоту в душе, Кэрри тоже пожелала Уэйну и Ровене доброй ночи и последовала за сестрой в дом.

— Я сначала хотела из вредности остаться, — объяснила Авриль, едва они отошли достаточно далеко. — Но потом решила: пусть себе займутся этим.

— Займутся чем?

— Любовью… Думаю, что они занимаются ею, когда остаются наедине.

Словно тисками перехватило горло Кэрри. Но тут же ее память услужливо вернула сцену на пляже и нежные слова Уэйна: «Что ты сделала со мной?»

— Я… я не верю, что твой дядя влюблен в Ровену.

Они поднимались по лестнице на галерею, куда выходили двери спален. Комната Кэрри была в конце, а Авриль в середине, поэтому они остановились у высокого окна, откуда открывался вид на волнующиеся поля тростника, тянувшиеся до самого горизонта.

— Я никогда и не говорила, что он любит ее.

Кэрри чувствовала себя потерянной. Она не могла обсуждать Уэйна прямо сейчас, поэтому сменила тему и принялась болтать о пустяках. Наконец, они попрощались и отправились по своим комнатам.

Воскресенье наступило слишком скоро.