– Мы уходим, – заверил Владимир Владимирович и, распахнув дверь, пропустил вперед гостя – Смирнова.

* * *

…По трассе промчалась очередная скотовозка. Прокурор проводил ее взглядом и, не возвращая взгляд собеседнику, выразился полувопросом-полуутверждением:

– Вы, Александр Иванович, в ближайшее время Георгию Федотовичу доложите обо всем в подробностях…

– Докладывают начальству. И притом – своему, – перебив, заметил Смирнов.

– А Георгий Федотович здесь – начальство для всех.

– У меня на месяц нет никакого начальства. Я в отпуске.

– Ну, что ж, ваше право быть со мной откровенным, и наоборот, – Владимир Владимирович, не очень стараясь, изобразил улыбку на своем лице. – Во всяком случае, рад знакомству с настоящим столичным профессионалом.

– Худо тебе здесь живется, Володя, да? – амикошонски задал вопрос Смирнов.

– Мы с вами на брудершафт не пили, Александр Иванович, – холодно напомнил прокурор.

– Вечерком заходи – выпьем, – пообещал Смирнов. – Ты мне понравился…

– А я еще не разобрался в своем отношении к вам.

– Тогда разбирайся, а я пойду.

– К Георгию Федотовичу? – поинтересовался Владимир Владимирович.

– К Матильде. Сто пятьдесят принять с устатку.

Смирнов, загребая резиновыми сапогами тяжелую дорожную пыль, вразвалку шагал к закусочной горке. Владимир Владимирович смотрел ему в спину.

6

Клуб любознательных, увидя входившего в закусочную Смирнова, мгновенно притих. Весело оглядев всю компанию, Смирнов еще веселей заявил:

– Вот и хорошо, что все в сборе! Сейчас вы подробно мне все и расскажете!

Гром среди ясного неба! Компашка оцепенела. Наконец, один, самый решительный и сообразительный, встал из-за стола, надел кепку и, стараясь не смотреть на Смирнова, сделал заявление:

– Некогда нам. Нам сейчас на смену, – и зашагал к дверям, на ходу отдавая приказ: – Пошли, ребята.

Осторожно обходя еще стоявшего у дверей Смирнова, ребята по одному покидали заведение. Все покинули.

– На смену им! – презрительно заметила Матильда от стойки. – Вам налить, Александр Иванович?

– Сто пятьдесят, – указал дозу Смирнов и вдруг удивился: – Откуда мое имя-отчество знаешь?

– Ваши вас вчера называли. Я запомнила. – Она тщательно отмерила положенные сто пятьдесят, перелила их из мензурки в гладкий стакан, поинтересовалась: – Закусывать чем будете?

– А черт его знает. Дай кусок черняшки.

Она положила ломоть черного хлеба сверху на стакан. Он взял стакан, прошел к столику у окна, уселся и попросил:

– Посиди со мной, Матильда.

Она без слов вышла из-за стойки и уселась рядом, объяснив:

– Народу никакого. Можно и посидеть. Вы их специально распугали?

– Ага, – признался Смирнов, споловинил полторашку, нюхнул, потом пожевал хлебушек. Отметил: – Хлеб-то какой духовитый.

– Здесь в хлебопекарне пекарь – немец, – открыла секрет высокого качества хлеба Матильда.

Смирнов быстро глянул на нее, еще чуть пожевал и спросил:

– Твой муж, что ли?

– Зачем – муж? Двоюродный брат.

– А если бы русский пек? Хлеб навозом отдавал?

– Смотря какой русский.

– А немец – любой – только хороший хлеб печет?

– Может быть, он очень хороший спечь не сможет, но плохой никогда не спечет.

– Может, ты и права, – согласился с Матильдой Смирнов, допил до дна.