Тихая улица привела Смирнова к отвратительной трассе. Стараясь идти подальше от интенсивного движения, он все-таки наглотался пыли, прежде чем достиг начальнического незакрытого с одной стороны каре.

У достопамятного райкомовского крыльца стояли три черные «Волги» и экспортного исполнения пассажирский «Рафик». В «Рафике» уже, оживленно хихикая, общалась молодежная часть экспедиции. «Волги» – ждали. Ждали главных. Также ждали главных и не совсем главные и приглашенные. Среди приглашенных Смирнов с легким изумлением увидел Казаряна, Торопова и Фурсова. От своих неудач хотелось на ком-нибудь отыграться. Под руку попали деятели искусства, киноискусства и литературы.

– Как всегда, мобилизованное и призванное советское искусство по зову сердца готово выполнить любое задание партии? – глядя на московскую троицу и широко улыбаясь, бодро вопросил-возгласил нехорошо веселый подполковник милиции.

– Не задирайся, мент, – попросил безгитарный сегодня Олег, а миролюбивый Казарян добавил ласково:

– Мы о нем заботимся, а он хамит. Я для тебя, Саня, свои запасные плавки прихватил.

Но мент не унимался, сильно был раздражен:

– Мы что – вчетвером танец живота исполнять должны?

– Скорее – танец в животе, – поправил его невозмутимый Олег.

– Пить, значит, будем до усрачки, а ты, завязанный, радоваться, – решил Смирнов и тут же прицепился к Фурсову: – Даже вчерашнее выяснение отношений с Тороповым не мешает вам, Владислав, совместно развлекать районный партийный актив? Или вы готовы все стерпеть, чтобы еще ближе познакомиться с деяниями и идеями нашего партийного руководства?

Вступая в борьбу по примитивному, но безотказному принципу «от такого слышу», Фурсов спросил:

– А вы-то что здесь делаете, Александр Иванович?

– Я-то? – задумался Смирнов. Подумав, ответил: – Сам не знаю.

– Оне изволят выходить, – предупредил Казарян.

Первым ступил на крыльцо, естественно, Георгий Федотович. Чуть отстав, следовал тучный и уже слегка неряшливый, карьера, надо полагать, уже пошла под гору, председатель райисполкома. Почти рядом с ним уверенно шагал, скоро догонит и перегонит, второй секретарь райкома – молодой, поджарый, быстрый в движениях, глаз хватательный. За спинами этой троицы двигалась кодла – человека четыре-пять рангом ниже.

– Большой выход, – прокомментировал Казарян.

– Что? – строго не понял Георгий Федотович.

– Вы – пунктуальны, – нашелся кинорежиссер.

Гостеприимный хозяин пригласил москвичей в свою «Волгу», но москвичей было четверо, а мест – три. Смирнов было рванул в сторону: в кодле он заметил гражданина в полувоенной одежде и посчитал его за того управделами, с которым он страстно желал говорить, но был перехвачен главной рукой района. Удержав его за рукав, Георгий Федотович пресек:

– Александр Иванович, нельзя…

Оставшиеся у главной «Волги» как бы и не заметили, что Олег Торопов, спокойно от них отойдя, влез в молодежный «Рафик», но сразу же ринулись занимать места по табели о рангах. В связи с наличием гостей Георгий Федотович устроился с водителем, мент у одного оконца, кинорежиссер у другого, а писателя зажали (крупны были мент и режиссер, крупны) посередине.

Нежно зажурчал ухоженный и хорошо отлаженный мотор, и тут Смирнов случайным взглядом узнал в шофере порученца. Шанс взбрыкнуть, кое-как разгоняя дурное настроение.