У гостиницы стоял «газик», а у «газика» самодовольный Роман Казарян.

– И сколько тебе это стоило? – поинтересовался Смирнов.

– Два литра и честное слово, что при неприятностях я все беру на себя.

– И шоферюга сразу же отправился в продмаг? – догадался Смирнов.

– Естественно. Ну, едем?

– Обожди немного, – Смирнов обошел «газон», рассмотрел со всех сторон. – Слава Богу, что нигде ваших мосфильмовских нашлепок нету.

– Она же изговая, – пояснил Казарян.

– Поиграет она сегодня у меня! – пообещал Смирнов, усаживаясь за баранку. – Влезай, Роман, поехали.

– Я на всякий случай пожрать кой-чего прихватил, – сообщил Казарян. – И уж если полный форс-мажор, то и фляжечка моя готова к бою.

Была у Романа заповедная дюралевая фляжка на восемьсот граммов, исполненная мосфильмовским Левшой с таким знанием казаряновской анатомии, что даже при внимательном рассмотрении обладателя волшебного сосуда – в пиджаке ли, в легкой куртке – фляжку эту обнаружить было невозможно.

– С этой минуты – сплошной форс-мажор, – открыл секрет Смирнов, объезжая здание гостиницы по узкой асфальтовой дорожке.

– Тогда с этой минуты и начнем? – выступил с предложением Казарян, непонимающе наблюдая за тем, как «газон», объехав гостиницу, миновал мелкий ухоженный лесок и остановился на полянке. – Приехали уже? Место-то подходящее: безлюдное, тихое и красивое. Итак, мы начинаем! Так кто-то поет красивым голосом в Большом театре.

– Помолчи, Рома, понимаю, нервничаешь, но помолчи и поищи в задке за сиденьем инструмент какой-нибудь, чтобы номера, не испортив, снять.

Казарян вылез, отвязал брезент, нагнулся, загремел железками, понял немного погодя:

– У этого паразита здесь сам черт ногу сломит!

– Вы что ищете? – спросил вежливый голос.

– Да инструмент хоть какой-нибудь, – автоматически ответил Казарян и в испуге, что проговорился, обернулся.

Франц Зайдлер и его супруга Матильда с обширной хозяйственной сумкой явились ровно через десять минут. Выпрыгнув из машины, Смирнов объяснил за Казаряна:

– Отвинчивать и привинчивать номера – для этого хотя бы пассатижи найти.

– Ничего не надо искать. У нас все есть, – сообщил Франц и, взяв из рук Матильды сумку, раскрыл ее и приступил к делу. Постелил чистую тряпку на землю, чтобы не зеленить колени франтовского своего комбинезона, достал набор инструментов, удобно размещенный по ячейкам изящного ящика, присел у заднего бампера и в считанные секунды снял московский номер. Отложил его в сторону, а из сумки извлек местный. Операция прикрепления длилась чуть дольше.

То же повторилось и у переднего бампера. Франц спрятал холстину, инструменты и московские номера в сумку и, оглядевшись, решил:

– Все в порядке, да?

– Спасибо, Франц, – с чувством поблагодарил Смирнов.

– Можете не осторожничать с этими номерами, – сказала Матильда. – Они с «газика», на котором первый и его семейство на охоту выезжают.

– Рискуешь, многим рискуешь, Франц, – предупредил Смирнов.

– Совсем не рискую, – не согласился Франц. – Вчера сын первого с приятелями на той машине на рыбалку ездили. А когда приехали, бросили «газик» на обочине, где он сейчас и стоит. Только без номеров. А кто их взял? Неизвестно!

Франц с удовольствием посмеялся своей шутке. И все посмеялись.

– Еще раз спасибо, Франц. И особое – тебе, Матильда, – сказал Смирнов, садясь в «газон», Казарян уже устроился там.