|
‒ Чон Ман Лип, вице-президент и генеральный секретарь комитета, заменит меня.
‒ МИД Южной Кореи принес официальные извинения Новой Зеландии.
‒ А Штыбу с Цзю наградят? ‒ спросил кто-то из парней, вызвав взрыв хохота, который громким эхом пронесся по коридору нашего уже уснувшего этажа.
Следующий день я провел в гостинице, даже не ездил на бои Казаряна и Цзю. Но они и без меня нокаутировали своих соперников. На следующий день намечен мой второй бой с забмийцем.
‒ Смотри, не просри ‒ угрюмо буркнул один из наших тренеров ‒ Лавров мне перед боем. ‒ Пока ни одного поражения у нашей сборной.
Нет, ну, нормально? Наезд за наездом! Хорошее такое подбадривание перед поединком. А состязания начались ещё утром, мой бой ‒ в обед, и я сильно не торопился. Зал рядом, нас приводят туда минут за тридцать до боя, чтобы успеть размяться, но не перегореть, ожидая. С завтрака меня неожиданно сорвали в штабно-двухкомнатный номер-люкс. Надо же, наши не поскупились, или подгон от организаторов? Ведь валюты у нашей команды немного. В штабе меня ожидала целая делегация и красноухий Цзю. Его тут без меня ругали? Впрочем, сломленным мой друг не выглядел, а два уверенно выигранных боя на Олимпиаде не сулили никаких неприятностей парню вне ринга.
‒ Этот, что ли, второй драчун, ‒ сварливо спросил у Копцева какой-то штатский с пузом роженицы на девятом месяце.
‒ А что не так? ‒ сразу огрызнулся я, усаживаясь на стул.
А что, все же сидят!
‒ Ты почему без разрешения сел? ‒ удивился толстяк. ‒ Для начала потрудись объяснить своё поведение позавчера.
‒ Константин Николаевич, кто это? ‒ спросил я, кивая на «беременного».
‒ Толя, веди себя пристойно. Это Вадим Михайлович, представитель Отдела пропаганды ЦК КПСС, ‒ кашлянул тренер.
Ух ты! Вот оно что! Я понимаю, как нелегко сейчас тренеру. Ведь это большой московский начальник, вполне возможно, фигура поважнее, чем глава нашей делегации. С другой стороны ‒ я со своими связями. Заступаться за меня Копцев не будет, но и наезжать тоже.
‒ Вадим, раз уж мы на «ты»... у меня бой через два часа, если что есть по сути сказать ‒ слушаю, ‒ я и не подумал встать, а к горлу подкатило бешенство.
‒ Да что он себе позволяет?! ‒ тихо изумился толстяк.
Эх, побагровел-то как! Как бы удар не хватил мужика. Не следят за своим здоровьем, вон животы поотрастили, а меня потом крайним сделают.
‒ В самом деле, Вадим Михайлович, я через десять минут его отправлю готовиться к бою. Сами знаете, как нам важно побеждать сейчас, ‒ кашлянул Копцев.
‒ Ну, я вижу, откуда у вас бардак тут! ‒ прошипел Вадим Михайлович. ‒ Что вы позавчера за драку учудили? Почему били членов корейской делегации?
‒ По лицу мы их били в основном. В целях самозащиты. А что, надо было стоять и ждать, пока они нас покалечат, и мы не сможем выйти на ринг из-за этого? ‒ стараюсь успокоиться, но получается плохо.
‒ Всё ясно! Ещё один идиотом прикинулся! Ничего, поставлю сегодня вопрос о вашем поведении ребром на заседании комитета! ‒ пухляш, не прощаясь ни с кем, вышел, хлопнув дверью.
‒ Ещё один? Первый ‒ это ты, что ли? ‒ обратился я к Цзю.
‒ Ты, Толя, не нервничай, мы ещё позавчера доложили обо всем в Москву. Претензий к вам нет ни в нашем МОКе, ни в Федерации, ни у корейцев. А с ЦК, думаю, сам разберешься, ‒ утешил Копцев.
После этого утреннего разговора я так в себя и не пришёл, а тут ещё Лавров добавил мне «приятных ощущений». Он был главным тренером до Копцева, когда его год назад неожиданно сменили. Ко мне всегда относился ровно, а тут такой наезд. Да я этого негра порву одной левой!
Но после первого раунда, побывав в нокдауне, я уже не был в этом так уверен. Вернее, сначала я отправил туда своего соперника, весь раунд уверенно ведя в поединке и незадолго до его окончания поймав на противоходе соперника прямым в челюсть. |