Изменить размер шрифта - +
Ну и, надеюсь, после той драки запомнятся ещё и наши маты. Нет, работы по просвещению местных предстоит много, да и не бесплатно учит наш язык кореянка Юна Ким. Кормлю её каракумом и пастилой, за которые она, кажется, теперь на всё готова. Ничё, мы еще долго тут будем, может, у нас чего и сладится. Запасы пастилы ещё есть, а на дне чемодана, вернее, в холодильнике, невиданная для этих мест сладость ‒ шоколадная колбаса. Сам в Хабаровске сделал из печенья, шоколада, какао, сгущённого молока и орешек.

Пока я мечтал о Юне, Костя успешно долбил Цюлова, который такого психоза и напора в третьем раунде от него и не ожидал. Андреас уже пропустил парочку ударов, но не сломлен. Самое время подбодрить друга:

‒ Как девочка гладишь! Цзю бьёт как баба! ‒ кричу на пределе своих сил.

Цзю вместо передышки идёт в ближний бой, кажется, получает пару ударов, но роняет немца на пол. Нокаут! Ору восторженно и прыгаю на месте как кенгуру. Седоватый кореец, видя мои беснования, отодвинулся от меня подальше.

 

Глава 12

 

Глава 12

‒ Это был эпический бой! Мой друг врывается в элиту мирового бокса! ‒ доверительно рассказываю седовласому.

Видя, что русский тут пока не все знают, перехожу на английский.

‒ У вас отличное произношение, ‒ удивился тоже на хорошем английском сосед и представился: ‒ депутат парламента от Тхониль минчжудан, Чон У Гю.

‒ Анатолий Штыба, будущий олимпийский чемпион по боксу!

Дядька смеётся, а я решаю похулиганить, назвав единственно знакомое мне корейское имя, которое, впрочем, вспомнил недавно и то из-за виденного в далеком будущем фильма:

‒ Как дела у Но Му Хёна?

Вместо улыбки и нейтрального ответа типа «все хорошо», неожиданно получаю внимательный, почти враждебный, взгляд и чертыхаюсь про себя. Действительно, откуда я могу знать будущего президента Кореи, да ещё в данный момент и депутата-оппозиционера? А не из КГБ ли я?

‒ Я писал доклад по вашей стране, ‒ поспешно вру и вижу, что дядька отмякает.

Вовремя начался следующий бой. Там наш Яновский уверенно победил соперника, как и несколько позже это сделал Шанавазов.

‒ Я специально тебя злил! ‒ поздравляю уже в раздевалке Костю.

‒ Да, я догадался уже, хорошо, что зрители не поняли, что ты кричал, расист недоделанный. Тарамова жалко.

Русика утешают все. Конечно, это спорт и выигрывать постоянно и везде ни одна страна не сможет, и потери в составе ожидаемы, но Руслан хорошо подготовлен, и если бы не неудачная сетка...

Завтра бой у меня и у Артемьева. Ну, ещё у Казаряна, Зайцева и Мирошниченко и Себиева. Ничего не помню про их успехи на этой Олимпиаде, зато, услышав имя следующего Костиного соперника, у меня в памяти всплыла забавная история. Моххамед Хегази ‒ довольно известный египетский боксер, имеет именитого тёзку-соотечественника, который вскоре сменит религию с ислама на христианство, что будет грозить ему смертной казнью! Помню читал, что после этого случая отец египтянина грозился, как истинный мусульманин, лично убить сына, а сын, как истинный христианин, папу простил. Забавные выверты памяти.

А вечером меня посетила гостья ‒ молодая красивая дама невысокого роста. На ней было длинное синее платье с пояском на узкой талии, шляпка, а на ногах туфельки в тон платью.

Впрочем, «молодая» ‒ понятие в отношении к корейским женщинам относительное. Моей гостье могло быть и двадцать пять и, прости господи, полтинник. Вид у дамочки был рассерженный, и что-то подсказывало мне, что наше общение не будет простым. Все же согласие на вход в свой номер я дал. Когда меня пугали бури?

‒ Ситдаум, плиз, ‒ нарочно коверкая слова, предлагаю я гостье.

‒ Вижу, вы имеете привычку к ухаживанию за дамами, ‒ ответила та тоже на языке Шекспира.

‒ Хотите сказать, ваши мужчины не замечают вашей красоты? ‒ вернул комплимент я.

Быстрый переход