Вечером на ужине нашёл Юну и рассказал её про дверь. Та испуганно принялась извиняться, но я заверил девушку, что ничего полиции о ней не рассказал. Лишь попросил сообщить об этом случае маме, и вообще не выходить замуж за такого психа.

Бой Артемьева в одной четвертой финала двадцать седьмого сентября я запомню надолго ‒ такого я не видел в боксе, хотя после избиения судьи вообще чем-то трудно удивить, но местным судьям это удалось! Вернее, не только судьям.

К бою против Александра Христова в весе до 54 кг Витька подошел в отличной форме! Артемьев уже выиграл три боя досрочно, и был, что называется, на ходу. Поэтому болгары так сильно волновались, нездоровая суета перед боем была заметна в их углу. Серьёзный чиновник от Федерации бокса, болгарин Эмил Жечев, даже беседовал с рефери. Какого черта?!

‒ Витьку сливать будут, ‒ шепнул я Машьянову, нашему тренеру в красном углу.

Он, кстати, Витькин тренер и вне Олимпиады.

‒ Поставил ему задачу, сразу отправить Христова в нокаут, ‒ также шёпотом ответил Геннадий Юрьевич.

Но судья на ринге не дал исполниться этому плану. Рефери стал усиленно делать замечания Артемьеву за якобы удары открытой перчаткой. Хотя они были нормальные ‒ длинные, классические. Витька только делал замах, а судья уже кричал: ‒ «Стоп».

Прямо в первом раунде Артемьев хорошо попал правой боковой через руку, этакой «корягой», грубо говоря. У Христова загуляли ноги, наш соперник оказался в стоячем нокдауне, но судья не стал считать. Этот красавец в бабочке просто остановил бой и усиленно тянул время, чтобы болгарин восстановился. Держал его за руку, а Артемьева раз десять отправлял в нейтральный угол. Витька был злой, но послушался ‒ отошел и облокотился на подушку рукой, а это, хоть и против правил, но не так существенно. Однако и здесь получил замечание. Смех! Есть такие уловки у арбитров, когда им надо потянуть время. Судью, уверен, основательно зарядили, чтобы не дать Виктору нокаутировать болгарина. И он со своей задачей прекрасно справился.

И вот прозвучал гонг, бой закончился, я от волнения пролез даже к нашему углу, чтобы подслушать разговоры тренеров. Издалека наблюдаем, как главный судья раскладывает записки. Одну карточку в левую сторону, другую в правую. Если, например, выигрывает синий, значит, вправо. Побеждает красный угол, значит, все записки влево кладутся. И тут получилось так, что в сторону нашего красного угла главный судья положил три записки, а в правую сторону ‒ две. Наши мужики-тренеры заулыбались ‒ бой выигран!

Но дальше началось что-то невероятное. Вмешался председатель судейской коллегии ‒ один из самых влиятельных людей в олимпийском движении, вице-президент Европейской ассоциации любительского бокса этот самый болгарин Эмиль Жечев, решив, очевидно, помочь своему соотечественнику. Жечев приказал прибегнуть к помощи жюри, которое сидит отдельно и ведет свои записи. И там оказалось, что Артемьев победил! Опять на одну записку в его сторону было больше. Тут у всех на глазах этого честного представителя жюри подозвали к руководству и долго обрабатывали. Что бедолаге оставалось делать? Трясущимися руками он что-то прокарябал в своей карточке и переложил листочек в сторону болгарина. Я не мог в эти минуты смотреть на своего друга. Что делать? Ругаться? Драться с обидчиками? Подавать официальный протест? Точно!

‒ Каждый протест стоит денег. Нам потом по шапке за разбазаривание валюты настучат, ‒ отвернул от меня лицо Копцев.

Вообще, такие жалобы в Сеуле можно было подавать хоть каждый день ‒ это факт. Но меня понесло!

‒ Константин Николаевич, я отдам из своих суточных, прямо сейчас! Но если вы не подадите протест, я и Власова подключу и Горбачева, но жизни вам не дам!

‒ Ты оборзел, Штыба? ‒ опешил главный тренер.

‒ А вы ещё и коммунист! Прощайтесь с партбилетом, ‒ шиплю тренеру, чтобы никто не слышал. ‒ У нашей сборной прямо сейчас отняли как минимум бронзу!

‒ Чёрт с тобой! ‒ плюнул слюной Копцев и решительно отправился к столику жюри.