Изменить размер шрифта - +
Рядом не совсем дружелюбный сосед в виде Северной Кореи, обиженный, что его кинули с Олимпиадой. Могут быть и провокации! Бесшумно, словно ниндзя, рядом с нами возник невысокий крепыш в странной форме без знаков отличия, лишь жетон на груди. В руках фонарик. Скользнув взглядом по нашим бейджикам (а с ними расставаться даже в гостинице нельзя), он ощутимо расслабился и сделал странный знак рукой, скрестив пальцы. А прищурив и без того узкие глаза удивленно произнес:

‒ Антоли Шты-па!

Снайперы опустили стволы, а значит, пальцами он им приказал не стрелять.

‒ А меня не узнали, ‒ огорченно вздохнули за моей спиной.

‒ Мы пойдем тогда? ‒ вкрадчиво спросил я на русском и повторил на английском.

Ниндзя отрицательно покачал головой и, опустив ладонь, стал махать пальцами, будто подзывая к себе. Знаю уже, что у корейцев такими жестами подзывают человека. Нам перед Олимпиадой рассказывали, что, например, ладонь вверх человеку показывать нельзя, мол, так только собак в Корее подзывают. Идиоты, чё! У нас в СССР собак колбасой подзывают. Хотя, будь я собакой, ни за что к корейцу бы не пошёл, даже за колбасой. Эта мысль развеселила меня, и я заржал, а следом тонким колокольчиком за моей спиной залилась и Марта. Хорошая баба, и ведь не знает, отчего я смеюсь, но видно, ей не страшно совсем. И выпила она чуть-чуть, а я и вовсе не пил. Видя, что мы не сильно испугались и не собираемся никуда идти, крепыш достал рацию и что-то рявкнул в неё, махнув при этом нам рукой, чтобы мы стояли на месте. Марта, наконец, вылезла из-за моей спины и крикнула:

‒ Олимпиада!

И показала двумя пальцами галочку.

Наверное, знак «Виктория» изобразила, но крепыш её как-то по-своему понял и тоже показал галочку рукой в перчатке. А перчатка без пальцев, очевидно, для курка! Минуты через две на крыше уже было тесно от набежавших корейцев, нихрена не понимающих по-английски, не говоря уж про норвежский и русский, которые знаками пытались нам объяснить, что надо делать. А надо было, закинув руки за спину, идти вниз следом за самым толстым.

Привели нас, очевидно, в комнату охраны и, отобрав бейджики, посадили в закуток. Впрочем, меня признали сразу ‒ финал был совсем недавно, а бил я своего соперника сильно. У меня даже некоторые местные в участке автографы начали брать, а вот Мартин бейджик повертели и, сказав пару слов, отдали хозяйке.

‒ Где твоя охрана? ‒ спрашиваю я у подруги, немного обиженной таким невниманием к ней, красивой.

‒ Папа сказал, уже не нужна, ‒ рассеянно ответила девушка и, привалившись к моему плечу, уснула!

Через некоторое время в помещении появились главные лица местной охраны ‒ два суровых армейца и одна тоненькая симпатичная переводчица в форме. Что за звания у военных ‒ непонятно, но, по тому, как кланялась в разговоре с ними кореянка, было ясно ‒ звание у той самое ничтожное.

‒ Какова ваша цель проникновения на закрытый объект? ‒ громко спросила деваха.

‒ Требую консулов СССР и Норвегии, ‒ сказал я вполголоса, почти шепотом, чтобы не разбудить Марту. ‒ А почему закрытый объект открыт и нет таблички, что вход запрещён? Вы пренебрегаете безопасностью участников Олимпиады?

Корейская симпатяжка, как мне показалось, опешив от моего напора, также шепотом перевела слова. И они дядькам в погонах не понравились! У одного из них на погонах было три ромбика и какое-то растение под ними, а у второго вместо ромбиков была восьмилепестковая ромашка. Так вот, тот, что с ромашкой, решил разбудить Марту. Осторожно так, одним пальцем. Но мою подругу разбудили уже голоса и она, дернувшись, наткнулась глазом на палец военного!

‒ Ай, ай! ‒ совершенно по-русски запричитала девушка.

‒ Слышь, вы! Дети цветов! В следующий раз кадык вырву! ‒ пообещал я, заломав палец агрессору.

Ну а как я должен был поступить? Какое они вообще имеют право нас трогать? Ну, пусть не консул, но член делегации-то должен быть! И что за допрос? Права мне мои никто не зачитал, обвинений не предъявили.

Быстрый переход