|
‒ И в мыслях не было Родину предавать!
‒ А вот твоя знакомая Марта не предлагала ли тебе...
‒ Марта предлагала навестить её в Норвегии. Разумеется, как советскому гражданину, ‒ не дал договорить я.
Всё-таки слушали! И неважно, кто им подкинул инфу.
‒ То есть всё же предлагали сбежать? ‒ упорствует особист.
‒ Марта ‒ человек из капстраны, она и не понимает, что мне не так просто навестить её. Просто позвала в гости. И не надо инсинуаций от себя, ‒ строго отчитал мужика я.
‒ Действительно, девка молодая, а судя по тому как песни горланит, с придурью... , ‒ попытался поддержать меня Копцев.
‒ Нет у неё придури, она наши, советские, песни пела! ‒ не согласился я.
‒ Вы там песни разучивали вместе, а я думал... , ‒ хотел сострить КГБшник, но увидев мою морду, передумал.
Поспать удалось совсем немного, но встал бодрым. Сегодня закрытие Олимпиады и отъезд в Пусан. Почти вся наша делегация отплывает теплоходом «Михаил Шолохов». Я на церемонию не иду, сам отказался, решил устроить себе экскурсию по Пусану. Таких, как я, немного, народ у нас привык делать то, что им скажут, особенно в чужой стране.
Сегодня опять удалось поговорить с бабулей, и с Власовым.
‒ Да, я теперь на новой должности, ‒ смеется тот. ‒ А бой твой видел. После того как ты удар в подбородок пропустил думал, кранты нашему золоту. А ты молодец ‒ добил эфиопа!
‒ Он кениец, ‒ поправил я. ‒ А ваша новая должность ‒ повышение, или как?
‒ Я пока на старой должности, то есть сижу сразу на двух креслах. Ну а так... это разные вертикали, хотя формально ‒ понижение. Тут другое дело. Я не военный по образованию, и для меня нынешняя должность подходит больше. Мой будущий сменщик, Вадик Бакатин, тоже не военный, его будут брать с кемеровского обкома. Кстати, бокс мы с ним вместе смотрели твой бой. Слушай, а что там за история сегодня была? Вадим с Маматовым разговаривал утром.
‒ Полез на крышу, звезды посмотреть, а там снайперы. Сдурели корейцы со своей безопасностью, ‒ коротко пояснил я.
Чего болтать, нас могут слушать, потом лучше поговорю. А Бакатин ‒ это хорошо! Зёма, считай. Шенин его отлично знает, да и я разок видел, и даже представляли нас друг другу. Маматов, как и Бакатин, кемеровский, и неудивительно, что они знакомы. Пытался поговорить ещё и со Светкой Аюкасовой, но трубку никто не взял, хотя два раза звонил.
До порта добирались на этот раз долго. На теплоходе меня встретил мой новый знакомый ‒ врач футболистов Орджоникидзе. Он провел в штаб, где мне выдали ключи от одноместной каюты. Не понять ‒ или чемпионам такая привилегия, или всем? Но в моей каюте меня ждал сюрприз! Там кто-то жил, и судя по дамскому предмету одежды, это была женская особь со вторым размером груди. И вообще, небольшая (но с санузлом и душем) каюта была захламлена вещами. Бросив там свои сумки и чемодан, иду опять в штаб, разбираться.
‒ Не ошибка. Твой это номер, но может, кто жил до тебя. Скажешь, уйдут, ‒ флегматично ответил дедок, заведующий расселением.
Пожав плечами, спускаюсь по трапу. Есть время походить по городу. Хорошо, никого нет из конвоиров, и я гуляю в одиночку. Хотя, нет. Пока корабль стоит около пирса, тут тусуются местные жители ‒ экскурсии разные проводятся, кафе-ресторан и прочее. И вот трое молодых корейцев (студентов, как позже выяснилось) признали во мне победителя олимпийских игр, а поскольку их английский был на вполне приличном уровне, мы разговорились, и парни вызвались показать мне вечерний город. От музеев я отказался, и меня повели на улицу с труднопроизносимым названием, усеянную магазинчиками. Модная одежда, электроника, ювелирные украшения. Впрочем, последнее я игнорировал ‒ этим не интересуюсь. Электроника тоже не нужна, нас и так ею задарили, а вот одежда ‒ самое то. И обувь. Местной валюты было уже мало (я же своим занял), но мои новые знакомые подсказали, где можно обменять баксы, и я от души закупился. |