|
Кстати, вчера футболисты хотели выйти в море. Пришли толпой, все бухие, а Бышовец, он на мостике гостил как раз, их так шуганул, что сегодня и не видать никого.
Наконец, злобно шипящая солистка неведомой мне группы и Игорёк, загруженный шмотками до предела, ушли, оставив место победителю. Прямо скажу ‒ победа досталась трудно, и если бы не помощник капитана, я мог бы плюнуть и уйти. Пошёл бы к дяде Мише, у него всегда самая большая каюта или номер, и заночевал. Но наши приедут поздно ночью, а пока я с новым товарищем иду в кают-компанию, где веселье только разгорается. Хотя вот прямо сейчас здесь не очень весело ‒ Сабонис наезжает на Гомельского.
‒ Почему у футболистов премиальные больше чем у нас?
‒ Футбол популярней, ну и вам дома доплатят. Но ты припомни, что я вам обещал перед турниром? Выиграете, я договорюсь, чтобы вас отпустили поиграть за бугор. Я врал когда-нибудь? ‒ сухо отвечал невысокий тренер.
‒ Папа никогда не врёт, ‒ смущенно пробормотал Сабонис. ‒ Что, прямо в Портленд отпустят?
‒ Можешь туда, ты там задрафтован, а можешь в Европу. Я пока не решил ещё. Не в этом году, так в следующем точно. Но только если не будет скандалов!
«А вот это уже интересно! Неужели начали отпускать? Так рано? А ведь Могильный вроде в следующем году сбежит. А баскетболистов просто отпустят?» ‒ размышлял я.
Глава 21
Глава 21
Долго размышлять времени мне не дали, сразу налили. И что я должен был сказать? Не пью, спортсмен? Тут спортсмены все, или почти все. Долго задерживаться я не планировал, но пришлось. Сначала у меня брала интервью журналистка «Комсомольской правды», немного нетрезвая, но с новым корейским диктофоном, так что переврать мои слова не должна, потом олимпийский чемпион по баскетболу Тараканов предъявлял претензии мне за остриженную по пьяни шевелюру.
‒ Меня жена выгонит! Вы чего натворили, ироды?
‒ Выгонит, ты себе другую найди. Думаю, у тебя отбоя не будет от претенденток, ‒ парирую я.
‒ У меня две дочки, Сара и Катя, куда я без них? Эх, дать бы тебе в лоб, но нельзя! Земляк, да и для города много сделал. У меня родители на Комсомольском проспекте квартиру получили, не нарадуются. И городок для детей во дворе, и для собак огороженный выгул с разными горками, и освещение везде... А какие ели голубые красивые!
‒ Так ты из Красноярска? ‒ удивился я.
‒ Ну, родители там и живут, а я в семнадцать лет в Ленинград уехал, но дома бываю.
‒ Ну вот и вали всё на меня! Глядишь, жена и не выгонит! А за знакомство надо выпить! ‒ искренне рад я.
‒ Выпил уже, проснулся лысым. С тобой, Толя, пить..., ‒ пытался отказаться Серёга, но не удалось.
‒ Я краем уха слышал, что Гомельский обещал вам разрешить выезд за границу в клубы! ‒ шепнул я ему.
‒ Ещё перед Олимпиадой обещал, было дело. Но я старый, мне тридцатник же, куда мне ехать? Годика три-четыре поиграю и всё, и так скриплю как развалина иной раз на паркете. Да и куда? В НБА меня не возьмут.
‒ В Европе можно года за три большие деньги поднять. Если не за албанский клуб играть. ФРГ, Испания... отличные варианты, ‒ советую я.
‒ Толян, привет! ‒ ко мне подходит мой сосед по рейсу Красноярск ‒ Хабаровск, земляк, борец Карамчаков.
Вижу у него бронзовую медаль на шее.
‒ Серёга, знакомься ‒ твой тезка и наш земляк ‒ борец-вольник, ‒ говорю я Тараканову.
Парни жмут друг другу руки, но картина потешная. Тараканов за 2 метра ростом, а Карамчаков... ну, пусть метра полтора.
Общаемся. Карамчаков рассказал, как упустил золото. В отборке чуть ли не драка была с немцем из ФРГ, тот моего знакомого два раза по лицу ударил, но и ответку получил. Вывели его за бронзу бороться, Серёга выиграл, конечно, а победил у них в самом легком весе японец, который раньше уже 4 раза проигрывал моему земляку. Обидно, что и говорить! Вообще, странная была отборка, в одной группе всего трое борцов, в другой аж семеро! Позор какой-то, а не жеребьёвка. |