Да кто бы их кормил, этих кровопивец? У меня паёк только на охрану, а эти ноют все время, в дверь стучат, то жрать хотят, то срать, то чаю просят… Надоели, держиморды. Слышал, кстати, всех Романовых решено арестовать, а имущество конфисковать.

— Это хорошая новость, товарищ. — я покивал головой: — Сколько тут у тебя задержанных?

— Тридцать шесть человек. Отведёшь?

— А что не отвезти? Бумагу только выписывай сопроводительную, чтобы в Петропавловской крепости начальство мне от ворот поворот не сделало.

— Так это я сейчас, мигом, у меня уже и списки все готовы. — моряк засуетился, достал какие-то бумаги и стал старательно, высунув от усердия язык, что-то писать.

— Начальник, а начальник… — некстати подал голос один из моих жуликов, которому надоело просто так стоять в уголке.

— А это кто такие? — моряк, старательно сверявший два списка, кивнул в угол.

— Бандиты и убийцы. Вот у меня на них и приговор вынесен. — я положил перед моряком бумагу, приговор, подписанный судьей Дреддом.

Тут прочитал и хмыкнул:

— Прямо-таки к расстрелянию приговорили?

— Ну а что с ними делать? Мужика зарезали ради семидесяти рублей, посреди бела дня, ничего совсем не боятся. Я с ними поговорил, так они говорят, что из тюрьмы очень скоро выйдут и, тем же самым, будут заниматься. Ну и резать начнут тех, кто их ловит и охраняет, то есть нас с тобой. Может, ты подскажешь, куда их девать? Тюрьмы все ненадёжные, а в Петропавловку их не возьмут. Тебе они нужны?

— Куда я их дену? — моряк недоуменно пожал литыми плечами: — У меня только полицейские, бывшие чиновники и жандармские. Этих придется выпускать через пару часов. Они же жертвы царизма. Я слышал, что вместо тюрем будут делать специальные поселения, а уголовных туда артелями заселять, на перевоспитание.

— А! — я со злости махнул рукой: — Кто их будет перевоспитывать? Да и до постройки поселений еще лет пять. А мне надо их куда-то сегодня деть.

Ну вот, ты их выпустишь, а они вечером кого-нибудь обязательно убьют. Поэтому только расстрел.

— Ладно, братишка, не наше это дело. На тебе список арестованных. — моряк протянул мне рукописный список: — Сейчас выводить их будем.

Я думал, что поседею, когда вел свою небольшую колонну через толпу, что бестолково теснилась вокруг Таврического дворца. Стоило нам выйти из здания, как по гомонящая толпа замолкла, затем по ней понеслись шепотки «Фараонов ведут», «Суки и кровопийцы».

— Отдайте нам этих сатрапов! В Неву их, пусть корюшку покормят! — взревела толпа и сгустившись у нас на дороге, качнулась мне навстречу.

Самым глупым было прорываться через массу людей угрожая им оружием или применяя силу. Даже, если бы я привел с собой всех своих инвалидов, вооруженных до зубов, даже с пулеметами, нас просто втоптали бы в землю, не замарав сапог. Вон, из-за угла здания даже темная туша броневика виднеется, революция готова себя защищать.

— Товарищи! — я вышел вперед и поднял руки вверх: — Товарищи мои дорогие! Ну что же вы делаете! Не настрелялись еще? Весь цивилизованный мир рукоплещет нашей бескровной, как сказал дорогой товарищ Керенский, революции, а вы хотите нас перед всем миром опозорить? Мы всем рассказали, что наша революция самая лучшая и мирная в мире, не чета какой-то там Французской, а вы хотите показать всему миру, что мы — дикари неумытые? А, товарищи?

Еще в Библии сказано «Да воздастся каждому по делам его».