Вася солдат умный, говорит со мной вполголоса, смотрит на напряженные спины арестованных, не оборачиваясь ко мне.

— Нет, не в Петропавловку. Ведем к нам на базу. И нет, расстреливать их мы не будем. Я застрелил конченых мразей, который, если бы их отпустили, уже сегодня кого-нибудь бы зарезали ради трех рублей. И ничего с ними сделать было нельзя, я пробовал.

— А этих куда?

— Эти пойдут сегодня вместе с тобой, захватывать нам новую казарму. И завтра будут тебя учить правильной службе. А кто не пойдет сегодня в атаку, завтра — послезавтра попадет в Петропавловскую крепость. Что-то имеешь против?

— Нет, я просто поинтересовался.

— До службы ты кем был?

— Студентом, в Казанском университете учился, на химическом отделении физика-математического факультета.

Понятно. Читал я об одном студенте из Казани, правда, тот был моим коллегой, юристом. И погнали его из университета не за плохую учебу.

— И сколько тебе лет каторги грозило, что ты рядовым в армию сбежал?

Белов отвернулся. Уверен, что он даже не Белов, и наверняка бомбы делал для эсеров или анархистов.

— К какой партии себя относишь, товарищ?

— Сейчас ни к какой, был анархистом.

Я судорожно пытался понять, мог ли бывший студент слышать, куда мы собираемся сегодня вечером.

— Вы, товарищ начальник, не напрягайтесь. Что пойдем забирать дворец на набережной Мойки, я ночью слышал, наши шептались. Но я от идей анархизма отошел, все-таки полнейший отказ от государственных структур невозможен. А во дворце я уже был, хотел знакомых найти, и вообще, прибиться, к делу пристроится. У меня в Казани, в живых, из родственников никого не осталось. Сестра только живая в Архангельске, за мастером на верфях замужем, но у нее детей пятеро, так что, меня примут, но рады не будут. Да и нельзя мне на север, врачи сказали, что лучше ближе к теплому морю.

— Да, Василий, Черное море — это чудесно. Уже в марте там неплохо, лучше, чем в Питере. А Средиземное море, это вообще сказка.

— Вы и там были? — с завистью спросил бывший террорист.

— Приходилось. И что там, во дворце?

— А во дворце в основном бандиты и дезертиры живут, если настоящие анархисты там есть, то только безначальцы, человек десять — пятнадцать, остальные просто, под них рядятся.

— Видел, что гимназисты снаряжают?

— Видел.

— Можешь эффект усилить?

— Попробую.

— Как дойдем до дома, сразу подключись. Я тебя старшим назначаю. Если что-то нужно — сразу ко мне. Твои указания должны выполнятся безоговорочно. К шести часам вечера мне надо штук сорок зарядов в полной готовности к применению иметь.

— Я понял, товарищ командир. Только сказать хотел — к правому крылу дворца корпус пристроен, там раненых человек сто, не меньше.

— Вот зараза. — я яростно выругался. Эта новость меняла все планы. Хотя план изменить нельзя, он принят за основу и наиболее оптимален. Но план можно немного подкорректировать.

— Понял, я тебя, товарищ Белов. Вовремя ты мне это сообщил, так что все будет в порядке.

Так, за интересным разговором дошли мы до нашей базы, после чего я погнал весь личный состав отдела народной милиции обедать, дав указание готовить еще столько же, а колонну арестованных выстроил вдоль глухой стены соседнего дома, примыкавшей к нашему двору.

Передо мной стояло тридцать шесть человек. Видно, что голодных, одетых кое — как, очень разномастно. Вероятно, что с кем-то из них поменялись обувью солдаты, арестовывающие или охраняющие их, так как такой коллекции драных опорок я давно не встречал.