Женщина протянула свиток бумаги, конец которого упал на землю. По виду он напоминал послание времен средневековья. На нем я увидела дюжины фамилий, фамилии людей, которых знала – соседей, владельцев лавок, тех, с кем я работала, но организации благотворительного рождественского ужина, родителей детей, с которыми училась Саванна, даже ее учителей – и все они просили меня переехать. Покинуть город.

Я схватила свиток, разорвала пополам и бросила по куску в руки каждого советника.

– Отнесите это назад в совет и скажите, куда они могут засунуть свое щедрое предложение. А еще лучше скажите всем из этого проклятого списка, что им лучше ко мне привыкнуть, поскольку я никуда не уезжаю.

Я захлопнула дверь.

Да, случившееся в Ист-Фоллсе чудовищно: обнаружение вызывающего ужас сатанинского алтаря и изувеченных кошачьих трупов, невыразимый кошмар смерти и прощания с Кари. Я не винила город за то, что его жители не бросились мне на помощь с горшочками еды и соболезнованиями. Они были поставлены в тупик, боялись. Но так прямо судить, говорить «Мы не хотим видеть тебя здесь» – такое отношение воспринималось болезненнее, чем любое слово или выражение, брошенные незнакомцем.

Наконец я вышла из транса, пересекла комнату и рухнула на софу. Саванна села рядом и положила руку мне на колено.

– Они нам не нужны, Пейдж. Если они не хотят нас здесь видеть – ну и черт с ними. Можем взять деньги и найти место получше. Тебе нравится Бостон, да? Ты всегда говорила, что хотела жить там, а не в этой дыре. Мы туда и переедем. Старейшины не смогут возразить. Это вина города, а не наша.

– Я не уеду.

– Но Пейдж…

– Она права, Саванна, – заметил Кортес. – На данном этапе это будет признанием вины. Когда все это закончится, Пейдж вполне может решить пересмотреть предложение. Но до тех пор мы даже не станем его обсуждать. – Он заговорил мягче. – Они не правы, Пейдж. Ты знаешь, что они не правы, и знаешь, что этого не заслужила. Не позволяй им расстроить себя. Не доставляй им этого удовольствия.

Я закрыла глаза и прижала пальцы к векам, не пуская наружу подступившие слезы.

– Ты прав. У нас есть работа.

– Прямо сейчас нам не нужно ничего делать, – сказал Кортес. – Я предложил бы тебе отдохнуть.

– Я пойду, попрактикуюсь в заговорах и заклинаниях.

Кортес кивнул.

– Я понимаю. Если я смогу… – он замолчал. – Да, это хорошая мысль. Магическая практика поможет тебе отключиться от грустных мыслей.

– А что ты собирался сказать?

Он взял ежедневник с края стола, где тот лежал.

– Есть парочка заговоров… Я думал… Но, возможно, позднее, после того, как я сделаю еще несколько звонков, а ты немного побудешь одна… Если ты не возражаешь, я хотел бы спросить тебя о нескольких ведьминских заговорах.

Он просматривал ежедневник и не отводил взгляда от страницы, словно не ждал ответа. Я не могла не улыбнуться. Этот парень способен невозмутимо и уверенно справляться с полицейскими, занимающимися делами об убийстве, кровожадными репортерами и гуляющими мертвецами, но если разговор переходит к чему-то отдаленно личному, типа просьбы обсудить заговоры, он внезапно ведет себя, как нерешительный школьник.

– Я покажу тебе то, что знаю, если ты продемонстрируешь мне те, которые освоил ты, – сказала я. – Заговор на заговор.