Титуба принадлежала священнику Самуэлю Паррису и была нянькой его дочери Бетти, которую, судя по всем источникам, он обожал. Чтобы развлечься долгими зимними месяцами, Титуба показала Бетти и ее подругам несколько магических уловок, вероятно, какие-то хитрости или трюки, требующие ловкости рук, которым обучилась на Барбадосе. По мере продолжения зимы это новое развлечение распространилось среди девочек-подростков и все они находили поводы зайти в дом приходского священника.

В январе Бетти, самая младшая из группы, заболела, возможно, из-за всех этих разговоров о магии и волшебстве ее мучила пуританская совесть. Вскоре «лихорадку» подхватили и остальные девочки. Священник Паррис и другие люди требовали, чтобы девочки назвали своих мучителей. Бетти назвала Титубу, и в конце февраля старую рабыню арестовали, предъявив обвинение в колдовстве.

И тут все и началось. Девочки вскоре привыкли к вниманию. Став знаменитостями, они больше не были привязаны к дому и очагу. Единственным способом продлить пятнадцать минут славы было расширение охвата деятельности – требовалось назвать большее количество ведьм. И они так и поступили. Вскоре жертвами стали все женщины, которые почему-либо не нравились девочкам.

Погибли четыре ведьмы Шабаша. Почему? Охота на ведьм часто направлялась на тех, чье поведение или внешность каким-то образом отклонялись от принятой нормы. В особенности это касалось женщин, которые не соответствовали принятой роли женщины. Это описание подходило ко многим ведьмам Шабаша Они были независимыми и открыто высказывали свои мысли, часто жили без мужа – а этот стиль жизни едва ли пользовался популярностью в пуританской Новой Англии. И именно этот стиль жизни, а не занятие колдовством, отправил этих ведьм на виселицу.

Я однажды попыталась сказать это нашему Шабашу. Как они отреагировали? Они полностью со мной согласились и объявили, что если бы у этих женщин хватило здравого смысла склонить головы и приспособиться, то они остались бы живы. Мне хотелось биться головой о стену.

Большинство «туристических» магазинов Салема закрываются где-то ко времени ужина, но нужный нам оставался, открыт до девяти. На дорогах было мало машин, и мы без труда отыскали место для парковки, затем направились в рассчитанный на туристов квартал – несколько усаженных по обеим сторонам деревьями улиц, открытых только для пешеходов. У нас ушло менее двадцати минут, чтобы собрать все, что мне требовалось, затем мы вернулись в машину Маргарет и направились к автостраде.

– А зачем нам можжевельник? – спросила Саванна.

– Он защитит нас от вмешательства злых духов.

– О, хорошо. А когда мы будем собирать землю с могилы? Ее нужно брать как раз в полночь.

– Может, найдем можжевельник на кладбище, – заметил Кортес.

– Каком кладбище? – воскликнула я. – Для церемонии не требуется земля с могил, Саванна. У нас уже есть все, кроме можжевельника.

– Угу. Нам нужна земля с могилы.

– Саванна, я знаю церемонию. Я сама ее проходила и вчера вечером еще раз проверила записи, свози матери.

– Да? А моя мама тоже рассказывала мне про церемонию, и я знаю, что нужна земля с могилы.

– Требуется земля. Обычная земля, собранная в любое время в любом месте.

– Нет, мне нужна…

– Могу я выступить с предложением? – перебил Кортес. – Чтобы избежать проблем в дальнейшем, вам лучше проверить, как вы обе понимаете предстоящую церемонию.

– Чего? – переспросила Саванна.