– Я думаю, что оно сработало.

– Сработало, – ответил он, осматривая разбросанное вокруг нас выстиранное белье. – Теперь, после того, как ты доказала, что заклинание срабатывает и ты успешно можешь его использовать, наверное, ты не станешь возражать, чтобы и я его попробовал.

Я отдернула от него колдовскую книгу.

– Нет. Моя.

Я рассмеялась и размахивала колдовской книгой вне пределов досягаемости Кортеса. Он улыбнулся и попытался ее у меня забрать, но я вырвала ее и сама чуть не рухнула на спину. Кортес прыгнул за ней. Его лицо оказалось совсем рядом с моим, он замер и моргнул. Я знала, что он думает. И я также знала, что он этого не сделает. Поэтому сделала сама.

Я приблизила свои губы к его губам и поцеловала его.

Глаза Кортеса округлились. Я рассмеялась, чуть не прервав поцелуй, но до того, как я успела отпрянуть, Кортес притянул меня к себе и удивил силой своего поцелуя. Все недостатки в технике Кортес с лихвой компенсировал рвением и энтузиазмом, и в его поцелуе я почувствовала что-то, от чего у меня закружилась голова, внутри все загорелось огнем и я вспомнила все романтические клише, над которыми когда-либо смеялась. Опьянение от магической практики все еще оставалось, и тут к нему добавилась свежая страсть и возбуждение от осознания, что на твою страсть отвечают. Голова так и кружилась, я вся сделалась наэлектризованной, и впервые за много дней я почувствовала себя такой, какой всегда себя считала – неуязвимой.

Мы рухнули на груду чистого белья. Кортес перекатился на спину, а меня положил на себя. Его руки передвинулись мне на затылок и пытались расстегнуть заколку. Я подняла руку и сама ее расстегнула. Когда мои волосы рассыпались по плечам, Кортес запустил в них пальцы и поцеловал меня еще сильнее, затем высвободил одну руку из моих волос и щелкнул пальцами у нас над головами. Свет выключился. Он прошептал несколько слов, оторвавшись от моих губ, и тут же зажглись свечи, оставшиеся после моей магической практики.

Мой смех прозвучал между наших губ.

– Выпендриваешься?

Он чуть отодвинулся и приподнял брови.

– Это называется быть романтичным, – он улыбнулся. – Ну может и выпендриваюсь. Чуть-чуть.

– Не надо. Это я тебя совращаю.

– Правда?

– Я же начала, не так ли?

– Так. Ну, тогда давай, действуй.

Используя ведьминский заговор, я затушила свечи, затем, опять же ведьминским способом, зажгла вновь. Кортес рассмеялся и снова притянул меня к себе. Мы целовались несколько минут. Когда он вытащил мою блузку из джинсов, я покачала головой и чуть отодвинулась, прерывая поцелуй.

– Я веду, забыл?

Я схватила его за рубашку спереди и потянула так, чтобы он сел. Затем я оседлала его бедра, встав коленями на пол и извивалась на нем, пока не почувствовала эрекцию. У него перехватило дыхание. Я улыбнулась и сняла с него очки.

– Они тебе требуются? – спросила я. Кортес покачал головой.

Я отложила очки в сторону и начала расстегивать ему рубашку. Справившись с тремя пуговицами, я прижалась губами к шее мужчины и повела по ней кончиком языка, почувствовала, как он сглатывает. Мои пальцы опустились к четвертой пуговице и расстегнули ее, язык пошел вниз, выписывая круги на груди Кортеса. Перед расстегиванием каждой следующей пуговицы я проводила пальцами по его голой груди. Добравшись до последней пуговицы, я изменила положение – отодвинулась назад и устроилась рядом с его коленями. Затем я склонилась вперед и стала дразнить его пупок губами, мой язык опускался все ниже и ниже, пока я не расстегнула пуговицу у него на брюках, а затем расстегнула и молнию. Я слышала его дыхание над собой, оно было неровным и хрипловатым, и мое собственное желание усилилось.