Я рванула к черной лестнице, глядя на дверной проем впереди. Что-то зашипело у меня на пути, и я резко остановилась. Антон – или то, что раньше было Антоном – склонялся над трупом Сандфорда. Существо зашипело и засопело при моем приближении, но его лицо все равно оставалось у груди Сандфорда, словно оно его обнюхивало.

Я обернулась и посмотрела на парадную лестницу, теперь это был просто проем – двенадцать футов вниз. Затем я опять взглянула на существо. Оно все еще не поднимало головы, казалось, даже не знало, что я рядом. Если бы мне только удалось переступить… О боже, это шутка! Я попыталась справиться с ужасом и взять себя в руки. Немного пробежаться, прыгнуть – и я буду у черной лестницы. Я просто не могла думать о том, через кого я собираюсь прыгать.

Готовясь к броску, я изменила решение. С легкой атлетикой у меня всегда были проблемы, начиная с начальной школы, я не могла преодолеть даже самый низкий барьер. Если я разбегусь и прыгну, то рискую задеть тварь и ей это явно не понравится. Вместо этого я на цыпочках пошла по коридору, затем прижалась спиной к стене и стала медленно, маленькими шажками, бочком пробираться к телу Сандфорда. Его рука вытянулась над головой. Я осторожно переступила через нее, затем также продолжила пробираться дальше, мимо его головы и верхней части туловища. Тварь все еще сидела, скорчившись над животом Сандфорда, и упиралась ногами в стену.

Я подняла ногу, чтобы через нее переступить. Голова резко поднялась и обернулась, глаза рептилии встретились с моими. Изо рта свисали куски плоти Сандфорда. Тварь зашипела, до меня долетели брызги крови. Тогда я заорала – так громко, как только могла, и развернулась, инстинктивно бросившись к парадной лестнице. Однако добралась я только до вытянутой руки Сандфорда, задела за нее и рухнула на пол. Что-то коснулось моих ног, я резко дернулась, стала лягаться и кричать. Я не могла прекратить кричать, даже зная, что я, таким образом, теряю энергию – и вероятно привлекаю больше ужасов.

Тварь, которая раньше была Антоном, взобралась на меня и прижала меня к полу. С какой бы силой я ни пыталась ей врезать, она даже не морщилась. Она проползла по моей груди, пока лицо не оказалось над моим, кровь и кусочки окровавленной плоти из ее рта падали мне на щеки и губы.

Тогда я закрыла рот, быстро закрыла. Однако у себя в сознании я все еще кричала, не в силах ни сфокусироваться, ни думать, я видела только эти желтые глаза, пронзающие мои собственные. Тварь открыла рот и стала что-то говорить, это был поток непонятных звуков на высокой ноте, которые, словно кинжал, били мне в голову.

Тварь опустила лицо к моему. Я протиснула руки между ее плечами и собственным телом и надавила, вложив всю силу, которую смогла собрать. Тварь обнажила зубы и зашипела громче, облив меня слюной и кровью, но я продолжала толкать и, наконец, мне удалось из-под нее выбраться.

Я поднялась на ноги и врезала ногой ей в голову. Она завизжала и опять понесла какую-то тарабарщину. Я повернулась, чтобы бежать, но путь мне преграждала женщина.

Я узнала ее, это была повариха-шаманка.

– Осторожно! – заорала я. – Беги!

Она только наклонилась и помахала руками на тварь, словно отгоняла кошку. Чудище шипело и скалило зубы. Когда я снова взглянула на тварь, она поднялась на кончики пальцев рук и ног и понеслась в еще одну открытую дверь.

– О боже, спасибо, – выдохнула я. – А теперь давай…

Женщина схватила меня за руку.

– Он был здесь.

– Да, здесь много всего. А теперь давай…

Женщина шагнула ко мне и снова загородила мне дорогу. Я впервые посмотрела ей в лицо. Глаза у нее были белыми – чисто белыми, без зрачков и радужной оболочки.