|
Между прочим, тоже в Москве. - Мне об этом ничего не известно... А где именно? Она уклончиво ответила: - Есть вакансии... В прокуратуре, например. Но вы ведь предпочитаете завод? - Да, я предпочитаю завод. Там я работал, вырос, оттуда меня послали учиться. Заводу я обязан очень многим. Достоинство, с которым Юра это произнес, смягчило Малькову. - Мы учтем и ваше желание, и запрос Главхимпрома. В общем, комиссия вынесет свое решение. От такой бабы зависит его судьба! Сама небось только явилась из какого-нибудь Орехова-Зуева, а его, коренного москвича, готова заслать, куда Макар телят не гонял. Правильно говорит отец: "Понаехала в Москву деревня, куда, спрашивается, городским деваться?" Еще подначивает: вас рекомендуют для работы в Москве, в прокуратуре. Врет, наверно... А может, и не врет... У него жилплощадь в Москве, а это они учитывают... Даже если его действительно рекомендовали, то это еще не значит, что возьмут. Спросят; почему брат - уголовник? В настоящей рабочей, пролетарской семье не должно быть уголовников! Значит, семья не та, с червоточинкой семья-то. Разве нет других, проверенных, _своих_?! Созданный его мальчишеским воображением романтический образ независимого адвоката потускнел со временем. Практика в судах показала обратную сторону медали. Он видел знаменитых адвокатов не только в их блистательных выступлениях, но и в суетне, грызне, погоне за гонораром, видел, как заискивают они перед секретаршами в суде, как за пятерку вдалбливают в юридических консультациях советы бестолковым старухам, знал цену их роскошным домашним кабинетам, после ухода клиентов превращаемым в столовые и спальни. И все же только эта жизнь его привлекала. Но странное дело! Мысль, что в _инстанциях_ откажутся от него, задевала: им опять пренебрегут. _Своим_ уготованы высокие должности, а он, послушный исполнитель, будет выполнять черную работу. В лучшем случае, ему бросят подачку, отпустят на завод, в _юрисконсулы_, как презрительно выразился Будягин. О вызове в Наркомат Шарок никому не рассказал. Но от Лены не ускользнула его обеспокоенность. Они сидели в театре, сумели наконец попасть на "Негра". - Чем ты озабочен? Она смотрела на него своим глубоким, любящим взглядом. Он улыбнулся, скосил глаза на соседей: не мешай. Дома, лежа на его руке, она снова спросила, что его тревожит. Он ответил, что ничего особенного, просто осложняется отзыв его на завод. - Если хочешь, я поговорю с папой, - предложила Лена. - Иван Григорьевич сделал все, что мог. Она не настаивала, понимала, что отец не сделает больше того, что сделал. - Вчера к нам приходил Саша, жалко его, - сказала Лена. - А что такое? - Ты разве не знаешь? Его исключили из комсомола я института. |
