Изменить размер шрифта - +
Сам-то как?

- Потихоньку.

- Слышала, ранили тебя. - Пристально гля­нула на него бывшая одноклассница.

-  Было... Так, значит, Ирина Михайловна. А сына зовут...

- Павел. Что, протекцию хочешь составить?

- Да я сам теперь без работы... - И тут он вспомнил про Горанина. - Хотя, кое с кем пого­ворить могу.

- Ты о Германе? Слышала, дружите вы. Я еще в школе поняла далеко пойдет Горанин. Так и вышло. Не мужик - танк. Вот за кем как за ка­менной стеной, а?

- Слишком уж много вас там прячется. За этой стеной, - пробормотал Завьялов.

Ольга, блеснув коронками, расхохоталась:

- Ты никак завидуешь! А ведь в школе он к тебе с контрольными бегал, не ты к нему.

- Дались вам эти контрольные! - в сердцах сказал Александр. - Напомни, как ее фамилия?

- Кого?

- Ирины Михайловны.

- Павнова.

- А он, значит, Павел Павнов.

- Молодцом будешь, если парню поможешь. Он, действительно, умница. Не место ему здесь.

- А кому здесь место? Дуракам?

- Эх, Сашка, Сашка! - покачала головой Оль­га. - Все философствуешь. Думаешь много, вон, аж поседел весь!

- Это не от ума. От горя.

- А какое у тебя горе? Говорят, пенсию хоро­шую получаешь, жена работает... Ой, извини! Я что-то не то сказала? Извини.

- Ничего. Все нормально. Ну, я пошел. Счаст­ливо тебе.

- И тебе.

- Да, мне еще зажигалку-Он полез в карман за мелочью. Тут же разорвал пачку, жадно закурил.

Маша будет ругаться, ну да ладно. Встречи с бывшими одноклассниками оптимизма не при­бавляют. Все считают, что он хорошо устроился. И за той же каменной стеной, за Германом Гораниным.

 

День шестой

 

Жена ушла на ночное дежурство и Завьялов отправился к Герману, на огонек. Огонек этот ви­ден издалека. Герман дома. Надо отблагодарить за услугу. Горанин теперь ходит по улицам с опас­кой, и с оружием за пазухой, во всяком случае, всем так говорит. Но не знает, кого и чего надо бояться. Или знает? Может, стоит только назвать ему имя - Павел Павнов, и все встанет на свои места? О том, что он, может быть, не один, тоже подумал, но все же решил пойти без предвари­тельного звонка. Кто бы там ни был, лишь бы не Маша. А если Маша? Он сам не понимал, хочет этого или не хочет. Застать их вдвоем и поставить точку? Конец подозрениям, да здравствует факт! Факт супружеской неверности. Неведение - это, конечно, блаженство, но сомнительное. Тот, кто не хочет знать правду, подставляет себя под удар... Доброжелателей хватает. Лучше правду в глаза, чем нож в спину.

Шел быстро и на дорогу затратил не больше десяти минут. Входная дверь была не заперта, но он все равно вежливо постучал. Вспомнив, как в прошлый раз ворвался в дом и испугал девушку, почувствовал стыд. Нельзя быть таким. Это от­вратительно. На стук никто не отозвался, он же подумал, что просто не расслышал и толкнул дверь: разумеется, Герман крикнул «Войдите!», он же не знает, что за дверью стоит его глухова­тый приятель.

В холле первого этажа никого не было, но в кухне, куда он прошел, суетилась высокая худая женщина с красивым, но уже поблекшим лицом. Телевизор работал, герои популярного сериала говорили громко, не удивительно, что женщина не услышала стука. Увидев его, она испуганно ойкнула. Сдавленно, тихо. И тут же зажала ладо­нью рот. Что ее так напугало? Потом кинулась к . пульту и убрала звук.

- А Герман дома? - спросил он. Женщина закивала: да, да, да! И тут же кину­лась к плите, где варился борщ. Когда обернулась, он понял: что-то говорила. Но с ним нельзя разго­варивать, повернувшись спиной. Горанин и Маша это знают, с ними проблем нет. Переспросил:

- Что, простите? Я не расслышал.

- ...прибираюсь здесь. Герман...

Теперь женщина смотрела ему за спину. Обер­нувшись, Завьялов увидел Германа.

Быстрый переход