— Вот именно! Сообщали о происходящем с опозданием лет на пять, десять… не важно, на сколько. А сами строили подземные обители, ледовые крепости. Купола. Понимаешь, даже когда над Антарктикой постоянно барражировали искусственные спутники Земли, их оборудование было бессильно обнаружить убежища, занесённые толстым слоем снега и льда. Насчет подземелий молчит и речь.

— Но слухи ведь шли, правда?

— Это мы позволяли им растечься. Вели рекламную кампанию своего рода и народа. Своего образа жизни. Привлекали к себе людей особого склада души.

— НЛО и таинственные похищения, — Мариша прихлёбывала тягучую жидкость: успокаивает отлично, а иного вреда не чувствуется. Да вон сам Горик её прямо залпами употребляет.

— Ну да. Сначала забирали по доброй воле, а затем, когда пошли эти… наводнения, землетрясения и пандемия ретропурпуры, — то и принудительно.

(— Странная логика. Наоборотная. От хорошей жизни кому в ледяные края захочется? Другое дело, если наружи сейчас ой так плохо, — заметила Мари.)

— И много вас теперь?

— Имеешь право знать о нас кое-что. Много. Почти два миллиона. Когда начнётся потоп, Антарктида будет подобна горе Арарат: самый высокий из континентов, восемьдесят процентов земных запасов пресной воды, богатейшие недра — железные руды, каменный уголь, медь, никель, свинец, цинк, молибден, горный хрусталь, слюда, графит, нефть, опять же золото. Не только, между прочим, ионно-молекулярное: дно озера — настоящая золотая жила. Сокровище золотой рыбки. В прямом смысле — чешуйку нашли. Сокрытую и исполняющую сокровенные желания.

— О золоте и власти?

Гор не замечает иронии:

— Считается, что на дне «Востока» — продолжение знаменитой андской жилы «Янакоча».

(— Парадоксы шизофреника. Логика шизофреника: потоп — таяние льдов, как высоко будет стоять шестой континент? Вряд ли сильно превзойдёт прочие. И даже пресная вода, которой здесь хвалятся, растворится в солёной. Золото — это что, абсолют? И — разве можно есть камни и пить нефть?)

— Убежище? Я нахожусь в убежище? — спросила Маша. — Эта гранитная махина…

— Далеко не всё, что мы имеем. Стены возникли только тогда, когда нам уже не стало надобности скрываться. Покушала? Давай тогда одеваться получше и идём смотреть. Все остальные уже закончили, я так думаю.

Они уже хором влезли в тренировочные костюмы ярко-красного цвета, пухлые оранжевые куртки, «космонавтские» шлемы и тёмные солнечные очки и прошли через тамбур наружу. Ветер и солнце сразу нанесли удар в лицо и ниже пояса, однако Владигор лишь ухмыльнулся в стремительно нарастающие усы:

— Как тебе?

— Круто.

— Впредь говори поприличней, ладно?

(— Ворота срабатывают, похоже, от инфракрасного тепла, — скомканно произнесла Мари, нимало не заботясь о терминологии. — Наверное, еще и от кода, который входящий переносит с собой, как заразу. Вон, Влади рукой косяк трогает, но кое-как. Я не считаюсь особым человеком — новоприбывшие имеют право быть допущены под ручательство сопровождающего. Фу, чьи это суконные фразы: кто вложил мне в мозги это стёб — Рина, ты?)

Нет ответа, один лёгкий смешок. Двусторонняя шизофрения.

«Нет. Односторонняя. Его, не нас с тобой», — смешок более явный.

Бастион подтвердил худшие опасения Мариши. Его стены упирались в землю и были внутри гораздо выше, чем снаружи. Земля казалась одновременно слизью и монолитом, как бывает ранней весной в жилом микрорайоне-новостройке.