Однако находящееся между стен впечатляло, казалось невероятно уютным и обжитым. Купола — те самые? — походили на вереницу мыльных пузырей, выдутых мальчишкой. Вдали, как вторая стена, возвышалась узкая гряда обледеневших сопок, похожих на горбы дромадеров. Во впадинах между ними сверкали мелкие озера, в них отражалось безмятежное антарктическое небо. Крепкие каменные здания на бетонных сваях живописно расположились на коричневых холмах и радовали глаз своей фантасмагорической раскраской: рыжие, красные, синие, как само здешнее небо, пятна.

— Пестрота — чтобы виднее было, когда со стороны гор налетает буран, — пояснил Гор, хоть она пока не успела спросить. — Чтобы найти укрытие. Внутри домов ещё теплей, чем в моей хижине, но зато меня куртина защищает. Электричество поступает от дизелей и ветряков. Лениво крыльями ворочают под ветром, как говорится, но иногда так прытко, что приходится на стопор ставить, чтобы не сорвало. Штормовые ветра. Тут человек пятьсот живёт, это немного. Экстремалы вроде меня. Зато оборудован прекрасный аэродром — самый старый аэродром в Антарктиде, широкие полосы с металлическим покрытием и бетонированные ангары для Королевских Кобр.

— Эти змеюки — тарелки или самолёты? — спросила Маша.

— И то, и другое. Собственно, два вида. Только больше не повторяй. Никто их так не называет.

Грязь быстро закончилась — возле домов тепло сдувало, сушило почву. Владигор нажал на кнопку звонка, постучал для гарантии, крикнул:

— Даромир! Мы в гости. Примешь?

В ответ дверь молча распахнулась.

На первый взгляд Даромир был похож на Гора, но помоложе и не так зарос волосом. Мебель была стандартная, только еще возвышалась узкая полка с книгами да койка была пошире.

Здесь тоже была девушка: русоволосая, толстокосая и высокого роста. Смешливые карие глаза были подёрнуты лёгкой дымкой.

— Это моя Машенька. А кто у тебя?

— Дария, — ответил тот. — Как нарочно подгадали, а? Знаешь, у неё уже был ребёнок до великой заварухи, так что своё дело знает туго.

Девушка закивала в подтверждение слов и обняла суженого.

К некоторому удивлению Мари, наскоро слипшаяся молодая чета усадила их за стол — снова питаться: мужчины рядом, она сама напротив, хозяйка рядом с ней и поближе к плите.

— А какое у тебя дело, Даша? — спросила Машенька.

Она ожидала, чего-то вроде «Родить хороших ребятишек» или «Содержать дом в порядке», но Даромир ответил вместо нареченной:

— Возродить человечество. Постепенно мы вернём на земные континенты европейскую цивилизацию и настоящих людей.

— По-моему, там уже есть свои люди: туареги, северные индейцы, коренные австралийцы, — проговорила Мари.

— Но не цивилизация. Не культура, — сказал Гор, чуть поморщившись. — Может быть, мы опоздали с начинаниями, но старшие говорят…

Он перебил себя, снова как будто не желая — или желая — проговориться.

Дальше беседа пошла гладко и ни о чём. Мужчины обсуждали вопросы заготовки мяса, обучения новичков, слега коснулись того, что называлось техобслуживанием.

Ближе к вечеру гостевание закончилось, обе пары расцеловались крест-накрест, Гор и Мариша вернулись к себе на ту сторону стены. Поужинали, вымылись дочиста в большом тазу за шторкой, улеглись в одну кровать.

— Ты не беспокойся, я до тебя пальцем не дотронусь, — заверил Владигор. — Мы ж не венчаны. Если надо, на полу высплюсь. Я, знаешь, морозостойкий.

— Не надо. Я тоже стойкая.

Улеглись в нижнем белье, повернулись друг к другу спинами.