|
— По-за-ди крутой поворот, по-за-ди обманчивый лед, — тихо пропел Псих, вздохнул и добавил: — И еще холод в груди, тоже позади. Они стояли на изначальной границе Зоны — после второй катастрофы именно здесь она проходила. Все, что севернее, а севернее располагалось Болото, уже тогда было Зоной. Все, что южнее, Зоной стало несколько позже, после первой волны расширений. Где-то там, впереди, километрах в четырех-пяти к востоку возвышалось неказистое зданьице старого кордона. — Вторая переправа мне понравился больше, — признался Сиверцев с нескрываемым облегчением. Псих состроил виноватую рожу и неожиданно признался: — Я вообще-то не хотел тебя пугать, поэтому не сказал… В общем, бывали случаи, когда людей снимали прямо с плотины. Сиверцев невольно напрягся. — Кто? — уточнил он, заранее уверенный в ответе. — Да эти самые, зубастые-когтистые… Сволочи, одним словом. Фраза, в сердцах произнесенная Сиверцевым, была категорически непечатной, но удержаться он не смог, да и не пытался. Псих, выслушав, понимающе кивнул и заверил, что совершенно со всем вышесказанным согласен. А еще примерно через час они дотопали до кордона. Откровенно говоря, от солидного слова «кордон» Сиверцев ожидал большего. А оказалось, что это одноэтажное здание в несколько комнат, с плоской крышей и без единого целого стекла. Кое-где и рамы были из оконных проемов безжалостно выворочены. А еще стены белого кирпича были щербатыми от пуль, ни дать, ни взять — Рейхстаг в сорок пятом. — Не хилая тут война когда-то шла… — задумчиво протянул Сиверцев, глядя на отметины. — Говорят, да, — согласился Псих. — Ну, пошли под крышу. Там никого, я чувствую. «Чувствует он, — недовольно подумал Сиверцев. — Хорошо ему чувствовать! А тут идешь и на лужи уже с опаской смотришь — вдруг кто вынырнет…» Тем не менее на ночлег они устроились с относительным комфортом. Погрелись у костра (кстати, вот он, плюс выбитых окон: можно жечь огонь прямо в помещении без риска угореть), еще раз перекусили, на этот раз с чаем и даже какими-то сладкими печенюшками, Псих надул спальник и предложил Сиверцеву отдыхать, а сам вызвался подежурить. Ваня не возражал. За два дня они с Психом отоспались капитально, но сегодняшний день Сиверцева преизрядно вымотал, причем больше морально, чем физически. Поэтому Ваня отрубился быстро, даже сам не заметил когда это произошло. Вроде бы только прилег, поерзал, прикидывая насколько удобно будет почивать на модерновом надувном спальнике, и вдруг разом провалился в кромешную черноту. Даже внутрь спальника не забрался — так и уснул поверх. Тяжелый выдался день. А ведь собирались — всего-то! турнуть беспечных чужаков-чечако от схрона. Молодец Псих, велел экипироваться как на реальный выход. Каково бы сейчас им было, выскочи оба налегке? Воистину: идешь на час, припасов бери не меньше чем дня на три. Глава четырнадцатая Очнувшись, Храп долгонемогсообразитьгдеонизачем он. В поле зрения наблюдалась в основном жесткая коричневая трава, в которой Храп лежал физиономией. |
