Анна вытерла ладони о юбку, чтобы избавиться от яблочного сока.

– Ну что ж, дело сделано. Больше никакого Сифа. Ты уже позавтракала?

– Нет, нам нужно его найти! Особенно, раз я уже вмешалась. Что, если он расскажет Харграту, что мы ему помогли?

– Мы? – ужаснулась Анна. – Я ничего не сделала.

– Именно так. Ты не сдала меня вот прямо сейчас в руки Инквизиции. Это делает тебя соучастницей.

– С самого же начала я говорила тебе, не вмешивайся, – буркнула Анна, скрестив руки на груди. Элли схватила жестянку с ворванью и залила немного в лампу.

Анна сморщила лоб.

– День на дворе, нам не нужен свет.

– Тсс, – сказала Элли. – Прежде чем лечь спать, я приняла кое-какие меры предосторожности, на случай, если Сиф решит сделать ноги.

Она отнесла лампу на верстак, сдвинула в сторону пилу, заляпанную краской рубаху, череп овцы и наконец нашла то, что искала: изогнутый обрезок окрашенного в фиолетовый цвет стекла. Она положила стекло на лампу сверху, затем зажгла её, и лампа затеплилась слабым сиреневым светом. Анна недоумённо поглядела на неё.

– Хитроумно, правда? – заметила Элли.

– Я понятия не имею, что ты делаешь.

– Я тебе покажу. Есть у меня один особый раствор – я думаю, его моя мама изобрела или, может, нашла на одном из охотничьих островов. Я полагаю, он называется…

– Просто скажи, что он делает, – простонала Анна.

– Он светится, но только в определённом спектре света. Прошлой ночью я разлила лужу раствора под дверью в погреб на случай, если Сиф решит сбежать. Я знала, что он не станет соваться в парадную дверь, так как там стражники, но…

Элли подбежала к двери в подвал. Она посветила вниз лампой, и на полу проявилась лужа фиолетовой жидкости.

Анна нахмурилась.

– Ну и что?

Элли предвкушающе закусила губу и подняла лампу повыше.

На половицах виднелись светло-фиолетовые разводы, которые пересекали мастерскую, а затем поднимались по лестнице чередой то правых, то левых отпечатков на каждой из перекладин.

– Следы! – воодушевлённо пояснила Элли, покачиваясь на мысках. – И они приведут нас прямиком к Сифу.

Элли сунула лампу в руки Анны, затем прямо поверх ночной сорочки натянула свитер и штаны, схватила свой бушлат и сунула ноги в башмаки. Девочки взобрались на крышу.

– Здесь слишком светло, – сказала Анна, опуская лампу поближе к черепицам, чтобы найти новые фиолетовые пятна.

– Подожди, – сказала Элли и, сняв свитер, затенила им скат крыши. Сиреневые отпечатки ног пересекали крышу, спускаясь к самому краю. Элли и Анна поглядели вниз на улицу.

– Он спрыгнул вниз? – ахнула Анна. – Или, может, он свалился, – прибавила она с надеждой.

– Он вообще-то весьма атлетический для мальчика, жившего в чреве кита, – сказала Элли. – Пошли.

Они отыскали вереницу фиолетовых отпечатков на улице позади мастерской. Следы увели их вниз с горы несколькими проулками.

– Он направляется к морю, – сказала Элли, нахмурив лоб. – Зачем?

– Может, он ищет кита, чтобы снова залезть к нему в брюхо, – отозвалась Анна.

Чем дальше они шли по следу, тем сильнее становился солёный запах моря и вонь от гниющих водорослей. Свернув за угол, они наткнулись на истово молящегося старика.

– О, святые, даруйте нам мудрость распознать Врага. О, святые, дайте нам сил одолеть Врага.

Заметив Элли и Анну, ковыляющих, согнувшись в три погибели, под бушлатом Элли, он остановился и проводил их подозрительным взглядом.