Стоял, смотрел и наверняка думал, что я болтливая дура.

— Саш, прости. Настю никак нельзя было оставлять, — попыталась оправдаться я.

— Круто! — фыркнул он. — Я что, теперь вожатый?

— Да ладно тебе, — беспечно махнул рукой Петров. — Мы ненадолго. Пару дней только. Пока решаем, что делать дальше. Может, вообще кто-то передумает и вернется. Просто то, что сейчас — это безумие. А вместе — веселее.

— Обхохочешься, — процедил сквозь зубы Якушин, но видимо смирился, потому что замолчал.

И когда уже собрались уходить, Петров вдруг настороженно остановился и, пристально глядя в сторону автобусной остановки, тихо сказал:

— Чего вон тот чувак так уставился?

Мы все превратились в тихих параноиков, вполне допускающих, что наши лица могут быть опознаны даже в реале.

Но потом «чувак» смущенно сказал «привет» и подошел. Это был Амелин. В тонком черном пальто с глубоким капюшоном и короткими рукавами, из которого он явно вырос, длинном шарфе и с полупустым рюкзаком на плече.

— Это Костя, — нехотя пояснила я, — тот самый. Седьмой.

И тут же возникло всеобщее растерянное замешательство, потому что мы все уже немного привыкли друг к другу, а Амелин явился, словно пришелец с другой планеты. Я и думать-то про него забыла. Он был явно не наш, чужой, больной и странный. Честно сказать, даже не предполагала, что вообще когда-нибудь ещё увижу его.

— Ты как узнал?

Мне казалось, кроме меня с ним никто не общался.

— Ты мне сама сказала, — внаглую соврал он.

— Это неправда, — разозлилась я. — Зачем ты обманываешь?

Но он не ответил, только пожал плечами и снова заулыбался, будто я сказала что-то приятное.

— Нет, Саш, я, честно, не говорила.

— Теперь уже плевать, — Якушин развернулся ко мне спиной. — Короче, сейчас на вокзал едем. На электричке километров сто, там ещё пешочком, к обеду доберемся. Жратву нужно будет только купить. Хоть кто-нибудь готовить умеет?

— Я умею, — Настя подняла руку, как в школе.

Герасимов что-то одобрительно промычал, и мы двинулись к метро через дворы.

Однако только дошли до конца длинного белого дома, как услышали сзади яростный топот ног. И как будто бы оклик.

Обернулись, но если возле проезжей части горели фонари, то во дворе ещё царила кромешная темень, и разглядеть кого-либо было нереально. Мерзкие чавкающие звуки настойчиво приближались.

Первым не выдержал Петров, ничего такого вроде бы не было, но он зачем-то дернулся и побежал, за ним припустил Герасимов, причем тут же обогнал, и оба исчезли в темноте. Ну, а за ними рванули все. Помчались сломя голову, даже Сёмина со своей громоздкой сумкой, в длинном черном пуховике, на худющих ногах-спичках не отставала. Добежали до торца дома, Якушин остановился, за ним и мы.

— Что случилось? — спросил он.

— Как будто сзади кто-то бежал, — отозвался Амелин.

— За нами?

— А кто его знает.

— Ну, вы даете. Сейчас полно прохожих. Все торопятся, бегут.

— А сам-то, — сказала я.

— Я думал, что-то случилось.