— Все не станем, — без доли юмора ответила Рокси. — Очевидно, разная интенсивность бомбардировки генома приводит к разной степени мутаций. Рано или поздно они все погибнут, мои лабораторные животные скушали друг дружку и умерли…

— Ты меня здорово утешила! — прокричал Гризли и перенёс всё внимание вперёд.

От Старого вокзала выступило факельное шествие; пять минут — и они перегородят мост; а кто поручится, что полуголые молодые люди с автоматами окажутся дружелюбнее уродов? Бывший учитель рванул вниз, выжимая из двигателя последние силы. Колёса подскакивали на камнях, разбросанных портфелях и тюках. Несколько раз они переехали мёртвых людей. А может быть, только раненых. У Гризли не оставалось сил рассуждать о второстепенных вещах.

Они успели. Заречье распахнуло перед ними полусгоревшие загаженные кварталы. Ещё вчера здесь вовсю бесились, но сейчас, к великому счастью Гризли, веселье сместилось к центру. Совсем недавно по проспекту прошлась танковая колонна, беспощадно сдвигая брошенные машины к обочинам. Леониду оставалось только ехать между следов гусениц. Рокси толкнула его в бок, когда справа открылась площадь Согласия с видом на киноцентр «Аркада».

— Смотри, что творится!

Он быстро обежал взглядом улицу — ни единого человека, и только тогда позволил себе остановиться. От напряжения сводило мышцы шеи. Несколько минут Гризли массировал непослушные онемевшие пальцы, прилипшие к рулю.

— Как будто концерт…

Киноцентр полыхал иллюминацией, как праздничная ёлка. Пожалуй, это было единственное строение в округе, даже частично не захваченное пожарами. У пандусов и на этажах суетились десятки и сотни людей. Они сидели, свесив ноги, на балконах и на крыше, курили и пели под караоке. Иногда ветер доносил со стороны бетонного монстра взрывы хохота и коллективные вопли. Порой сотни рук вздымались вверх, в анархистском приветствии. Внизу, под дождём, блестели мотоциклы и несколько джипов.

— Они любят кино… — сказал Гризли.

Экс-супруги взглянули друг на друга и рассмеялись. Чёрные от пороховой копоти лица, вытаращенные, налитые кровью глаза, у обоих трясутся руки.

— Мы не в лучшей форме, да, Леонид?

— И когда ты выучилась стрелять?

— Захочешь жить — научишься и подводной лодкой управлять…

— А ты молодец. Ты нас спасла.

— Ты тоже ничего. У меня не плечо, а сплошной синяк.

— Н-да… — Гризли замолчал. Говорить было не о чем. Он думал, как отреагирует Рокси, если они найдут Лолу, а потом вернутся и обнаружат растерзанных Нину, Жоржа и Эмму. А что он сам думает по этому поводу? Он постарался напрячь уставшие извилины, но ничего толкового родить не сумел.

— Чем мы лучше их, Рокси? Чем мы лучше их? Вчера я убил человека и думал, что не переживу этого.

— А сегодня уже входит в привычку? — хмыкнула она. — Не бери в голову. Мы лучше их, потому что мы хотим работать, это же очевидно. Ты хочешь вернуться в школу, я — к своим микроскопам.

— Но те парни, что насиловали Нину… Это всё мои ученики, обычные ребята. Стало быть, мы лучше детей?

— Стало быть — лучше… — Рокси поплевала на платок и вытерла ему сажу с подбородка. — А почему это тебя не устраивает?

— Потому что… принято считать, что каждое следующее поколение превосходит… ну и так далее.

— Кем принято, милый? — саркастически скривилась она и полезла в бардачок за патронами. — Вероятно, мы улучшались до некоторого предела, не замечая, как они опускаются. Ведь они же ничего не хотят, ты сам мне сколько раз жаловался.