– Нет, но… Барон де Шавине перед смертью тоже вспоминал… вашу дочь. Он твердил, что она накануне видела императора и скрыла. Это слышали многие.

– М-да… Лисёнок вылез у мальчика из-за пазухи. – Маркиз снова взялся за книгу. – Вы знакомы с этим изданием?

Книгу и вложенный в неё пожелтевший газетный лист Анри узнал сразу же. Ощипанный петух в белом басконском берете, взгромоздившись на мусорную кучу с надписью «Конвент», разевал клюв на коронованного льва. Подпись гласила: «Первым консулом Галльской Республики на смех всей Европе стал басконский капрал». Дед любил вспоминать, как будущий император, увидев карикатуру, спросил, слыхал ли капитан Пайе про убивающих взглядом тварей, рождённых из петушиного яйца. Дед не просто слыхал, он только что купил у старьёвщика за бесценок «Диалоги о созданиях» – в замке Мариньи некогда была такая же книга.

– Я получил «Диалоги» в наследство.

– Вы их читали?

– Нет…

– Тогда слушайте: «Кровь василиска, будучи смешана с киноварью, предохраняет от ядов и болезней, а также придаёт силу молитвам и заклинаниям», – прочёл вслух маркиз и пристально посмотрел на легионера. – Любопытно, что будет, если смешать её с типографской краской?

* * *

Жоли, расхаживая по кабинету с сигарой в уголке рта, диктовал передовицу. При виде Дюфура он махнул рукой, и малыш Тессье, все чаще исполнявший при Жоли обязанности секретаря, встал и вышел, не забыв отвесить Полю преувеличенно почтительный поклон. Заведующий отделом политики неторопливо выпустил струйку дыма и спросил про улов и издержки.

– Испортил пальто, – сообщил Поль, бросая поверх кипы счетов и журналов исписанные листки. – Необратимо. Вот дополнение к присланному.

– Отлично. – Жоли отошёл к камину и принялся просматривать рукопись. Дюфур присел возле стола, толкнув пепельницу с василиском за бумажную кучу и вытянув ноги в переставших быть выходными ботинках. Он устал, и ему было муторно из-за погоды, человеческой глупости и разошедшихся от брошенного им камня волн.

– Отлично, – повторил Жоли. – Держу пари, это лучший репортаж из Сен-Мишеля, но нельзя отдавать тему, которую первыми подняли мы, другим. То, что ты принят у де Мариньи, никаких обязательств на тебя не накладывает: брат маркиза разболтал «Жизни» о своих сомнениях, на которые всем чихать, и об обмороке и снах племянницы, в которые все вцепятся. Мы не можем скрывать от наших читателей такое лакомство, но мы можем и должны дать эксклюзивное интервью если не с самой вдовой, то с маркизом и твоим капитаном.

– Пошлятина, – с чувством произнёс Дюфур. – Когда мы начинали, это было хотя бы свежо…

– Свежо то, что интересно читателю. С Фурнье сняли официальные показания, он утверждает, что в крушении виновата ящерица.

– Уже?

– Поль, – заведующий погасил окурок в треклятой пепельнице, – сейчас не до ребячеств. Патрон рассчитывает на тебя, но это не значит, что твои лансады что-то изменят. Кроме твоей карьеры, разумеется. Мы все стоим перед лицом важных событий, и это стóит завтрака у Жерара…

Дюфур молча поднялся. То, что последовавшая за приграничным конфузом гибель комиссии тянет за собой самое малое полную смену Кабинета, он понимал не хуже Жоли и патрона, которому в данной ситуации требовалось соблюсти собственные интересы, «Биноклем» отнюдь не исчерпывающиеся. И пусть крахмальные скатерти и тёплый свет ламп настраивают на сентиментальный лад, Жоли водит сотрудников к Жерару не для того, чтобы их успокоить.

– Премьер подаёт в отставку, дитя моё, – начало было многообещающим и отчего-то скучным, – и мы должны ему в этом помочь, а заодно укрепить собственные позиции.