|
Это случилось через столетие или чуть больше после того, как римляне покинули эти края — им так и не удалось слишком сильно повлиять на здешний уклад, — они построили свои стены, и гарнизоны, и дороги и оставили в покое дикие племена с холмов. В те времена на нашем острове существовало несколько королевств, и Дениу была обещана в жены соседнему королю. А так как она желала сохранить целомудрие, то наотрез отказала жениху. Ее отверженный поклонник устроил ей ловушку. Он опоил ее, а затем изнасиловал. Когда же отец ее увидел свидетельство сего греха, он приговорил ее к смерти. Ее привязали к колесу повозки и спустили с вершины самого высокого и крутого холма во всей округе. Но она горячо молилась и дала обет, что если ей суждено остаться в живых, то плод чрева ее будет посвящен служению Христу. Повозка развернулась на полном ходу, передок вонзился в землю, остановив ее, и девушка была спасена.
В незамысловатом рассказе Николсона сквозила наивность, присущая детям из этой маленькой долины, в обществе которых Николсон проводил немало времени. Размышляя об этом, Хоуп отвлекся от собственных мрачных дум и переживаний, с какими он явился в стены святилища. Нехитрый рассказ даже заинтересовал его, и полковник едва не захлопал в ладоши, услышав о чудесном спасении девушки. Выражение его лица весьма воодушевило Николсона. — Но ее отец по-прежнему намеревался расправиться с ней. Он посадил ее в открытую лодку, без весел, в устье реки Аберлесси, которая, как утверждают хроники, называлась тогда Пастью зловония, поскольку тысячи гниющих рыбин валялись на песке по ее берегам. И снова молодая женщина принялась молиться, три дня и три ночи ее утлое суденышко носилось по волнам холодных, северных морей, до тех пор, пока ее лодку не прибило к песчаному берегу Куллеросса, к северу от залива Солуэй-Ферт. Она была слаба и больна, но первая ее молитва была не о ней самой, а о ее еще не родившемся ребенке, которого она намеревалась посвятить служению Христу. Она брела по пустынному берегу, продуваемому морозными северными ветрами, но один такой порыв раздул уже затухший было костер, который разжег на берегу какой-то рыбак. Она бросила в огонь собранный ею на берегу хворост. И здесь, возле костра, она родила Кентигерна — случилось это приблизительно в пятьсот восемнадцатом году, — и именно этот костер, словно Вифлеемская звезда, указал дорогу пастухам, которые пришли и позаботились о мальчике, чья мать, исполнив свой трудный долг перед Господом, скончалась. Хоуп ощутил приступ сентиментальной грусти, он так и видел эту мужественную юную деву, на пустынном берегу отдавшую Богу душу после тяжелых родов. Николсон не мог рассказывать эту печальную историю без душевного волнения, и сейчас он чувствовал, что такой человек, как Хоуп, тоже тронут до глубины души. — Поблизости жил один старый отшельник по имени Серван, он-то и взял себе этого ребенка, и много лет спустя мальчик стал его самым дорогим другом, его Мин Гу, или Мунго. Вы обнаружите множество церквей, посвященных святому Мунго, это ласкательное прозвище Кентигерна. Мы знаем, мальчик и в самом деле был очень благочестивым, чувствительным и непоколебимым в вере. Он отправился в монастырь. Подобно отроку Самуилу снимал нагар с монастырских ламп и поддерживал в них огонь. Нам известно, что он был объектом зависти и постоянных насмешек со стороны своих сверстников и что даже в эти годы он уже обладал даром исцеления — воскресив малиновку, которую жестоко убили его товарищи по учебе. — Дар исцеления, — повторил Хоуп, — и дар совершать чудеса? — Да… и хотя он жаждал вести созерцательный образ жизни, но судьба заставила его выйти в мир и одарила саном епископа в Стратклайде, в Глазго, когда ему было всего двадцать пять лет от роду. На этом поприще он сражался во имя Христово на протяжении десяти лет. Его миссию можно сравнить разве только с подвигом отважных миссионеров, которые в наши дни отправляются в самые дикие уголки Африки, поскольку языческий король Моркен был его врагом и завидовал славе Кентигерна, хотя в конце концов оставил его в покое. |
