— Очень хорошо. Очень хорошо. — Хоупу не терпелось поскорее окончить этот невыносимый разговор, он внезапно ощутил подавленность и уныние. Ньютон был настоящим проклятьем. — И чего же ты теперь желаешь, приехав сюда?

— Мисс д'Арси кажется мне вполне достойным объектом внимания. Впечатляющее состояние. И кажется, тебе удалось завоевать ее сердце?

— Да. И что? Есть еще полковник Мур… он точно пиявка присосался к ней… и он никогда не выпустит ее из своих лап, сколько бы я ни обхаживал его.

— А есть ли у тебя какой-нибудь план, как можно увезти ее за границу?

Хоуп смотрел в другую сторону. Как могло случиться, что Ньютон стал до такой степени ненавистен ему? Он был его союзником. Именно он всегда высказывал самые здравые суждения, касавшиеся их общего дела. Если уж говорить начистоту, то именно Ньютон улаживал большинство проблем, но все это теперь казалось совершенно несущественным. Время от времени Хоупу даже удавалось его запугать, в особенности когда он делал это совершенно ненамеренно, когда неожиданный порыв раздражительности одолевал его, но Ньютон оставался вдохновителем и холодным исполнителем. И теперь, наедине с ним, Хоуп вдруг осознал, насколько далеко он зашел и что все это время он ходил по лезвию ножа.

— Почему бы нам не ограничиться тем, что мы планировали раньше?

— Потому что этого недостаточно, — ответил Ньютон. — Даже чемодан…

— Он все еще у меня. Я покажу его тебе позже, коль скоро ты мне не веришь…

— Нет, нет… единственное, в чем помогло бы нам все это, так это в переезде в Новый Свет, однако неприятности, которые мы испытывали в Старом, будут продолжать нас преследовать и там. — Тонкие черты худощавого лица Ньютона заострились еще больше. — Новый Свет станет для нас таким же, как этот. Те, кто имеет власть, будут править, а те, у кого власти нет, станут падать перед ними ниц, валяться в грязи, их будут попирать ногами, и им останется только умолять… помни об этом, Джон, умолять, бегать, точно крысы по сточным канавам и трястись там, пока не минует опасность. Новый Свет кишит людьми вроде нас, и осмелюсь утверждать, что там даже хуже, нежели здесь, поскольку мир там весьма жесток. Мы и сами достаточно жестоки и в полной мере подходим такому миру, разве нет? Но насколько лучше, легче и счастливей нам бы жилось, Джон, если бы мы с тобой сумели прибрать к рукам состояние этой милой малышки. — Теперь Ньютон отбросил всякую маскировку. — Мы заключили договор, Джон; если ты сожалеешь об этом, можешь сожалеть и дальше, но не совершай ошибки и не пытайся расторгнуть его. Я буду стоять за твоей спиной до тех пор, пока мы не добьемся успеха, Джон, либо до тех пор, пока не проиграем. Ты же не думал нарушать его, верно, Джон?

Хоуп почувствовал, как мороз пробирает его, словно с озера дохнуло леденящим бризом. Он невольно поежился.

Ньютон заметил это, но никак не отреагировал. Теперь он смотрел на своего сообщника взглядом, в котором, казалось, таилась угроза.

— Ведь не думал, верно, Джон?

— Зачем тебе обязательно надо было его убивать?

— Я уже приводил тебе свои доводы, да к тому же им никогда не удастся напасть на след. Твой несессер — единственная улика, но его мы приобрели в совершенно ином месте. Никакой связи. Ты не должен беспокоиться, Джон, разве я когда-нибудь предавал тебя?

Ньютон наклонился вперед и скорее даже не похлопал, а погладил друга по колену. И Хоупа, более сильного, более высокого, более представительного, нежели Ньютон, — казалось, успокоил этот жест примирения.

— Ты слишком долго находился в одиночестве.