— Так что же, каждый старается только ради себя самого?

— Каждый. — Ньютон помолчал. — Но временами, особенно в такие времена, как наши, Джон, два человека могут находить удовольствие в общении друг с другом, и это принесет им покой.

— А любовь, — сказал Джон, поигрывая картой, которую время от времени брал в руки, — разве она не предполагает, что человек без остатка отдает себя кому-то другому?

— Любовь мужчины к женщине? — На лице Ньютона отразилось презрение.

— Или женщины к мужчине.

— Женщины смотрят на мужчин только как на кормильцев или защитников. Или, как эта твоя мисс д'Арси, на элегантные и роскошные украшения, которые они могут себе позволить, и надеются… ха!.. что это позволит им войти в высшие круги общества, откуда они смогли бы сверху вниз взирать на своих бывших подруг. Все это пустое, Джон. Жизнь этой земли — это жизнь самого убогого, нищенского тела на ней; остальное все — лишь суета сует и отвратительная ветреность — и «любовь» больше всего. В земном существовании бренного тела нет ничего величественного.

— Что, если любовь подарит тебе тот самый «покой», о котором ты говорил? — спросил Джон, проявляя внезапное упрямство. — Я знаю по собственному опыту, — продолжил он, и теперь уж он говорил истинную правду, — что более всего на свете я желал бы умиротворенности. Хотелось бы мне обрести некое спокойствие, ощущение удобства, без той толпы завистников и интриганов, жадных, тянущих свои руки и желающих завладеть тем, чего у меня нет. Хотелось бы находиться там, где меня нет, делать то, чего мне никогда не доведется делать, — и что, если все это может дать мне любовь?

— Так может показаться, — признал Ньютон, — мне уже доводилось слышать о подобном, да и я и сам видел такое. И в результате ты останешься в большей печали, в большей тревоге и более одиноким, чем был до этого.

— И что же тогда делать?

— Взять поводья в руки и пытаться подчинить себе мир, как мы и сделаем, — весело откликнулся Ньютон. — Делать в игре самые высокие ставки во имя Положения, во имя Богатства, и при том испытывать чувства, которые окажутся внове для тебя, хотя, вероятно, сначала они могли бы показаться опасны и порочны. И загнать самое жизнь в землю!

Джон поднял свой бокал, и Ньютон выпил из своего с показной веселостью.

— Мы должны что-нибудь продать, — предложил он.

Когда Джон окончательно выздоровел, они решили продолжить путешествие и снова вернуться в Озерный край. Следовало в ближайшее время оплатить счет в гостинице, и благодаря расточительности Ньютона счет этот составил более восьми фунтов. После всего этого у них на руках оставалось меньше пяти фунтов наличными.

— Мы навестим Крампа в Грасмире, — предложил Джон, в подобного рода авантюрах ему не было равных, и одна лишь перспектива того, что он снова вернется к сражению, благотворно влияла на его здоровье. И поскольку Ньютон при этом недовольно поморщился, он стал настаивать на своем.

— Крампа может не оказаться там. И нам в скором времени самим придется снова платить Крампу.

— А Вуд?

— Вуд — крестьянин. Он может подождать.

— Крамп — человек дела. Он станет ждать только в известных пределах. А Мур — полковник.

— Но ты же не занимал у него денег.

— Я намерен это сделать.

— Кому еще ты должен?

— Различным торговцам в Кесвике.