Твоя любящая жена, Микелли.

Микелли и дети отправились на север следующим же днем. Никаких записей о том, что они благополучно добрались до Карлайла, не существует. Впрочем, как и о том, что же с ними сталось на самом деле во время их долгого путешествия. В конце апреля на северо-западе разразился внезапный снежный буран, и многие путники замерзли насмерть, их тела были обнаружены лишь после того, как стаял снег.

Дневник, 23 июня, Честер

Меня доставили обратно в Честер, что само по себе весьма изобретательно. Самым неожиданным образом меня избавили от ненавистного одиночества, которым меня мучили в течение многих месяцев. Теперь меня заперли в большой общей камере, где вместе со мной содержатся какие-то старухи, ночные пьянчужки, проститутки, сумасшедшие, вороватые детишки и несколько порочных существ обоего пола, с которыми здесь обращаются не лучше, нежели со свиньями на скотном дворе. Они предполагали потрясти меня и надломить мой дух, но я совершенно убежден, что они лишь оказали мне услугу. Я устрою здесь парламент. Я установлю законы всеобщей взаимной поддержки. Я устрою школу и стану преподавать основы религии (местный священник вынужден будет помогать мне в этом). Мои обязательства по отношению к этим людям будут совершенно чисты, и все это будет сделано самым демократичным путем.

Дневник, 6 июля, Честер

Менее чем через три дня моя система рухнула. Вынужден предположить, что она потерпела крах из-за окружающих условий (тюрьма) и из-за людей (по большей части это преступники) или же из-за самой системы. Это основная проблема всей политической теории.

Начиналось же все самым замечательным образом и с живейшим энтузиазмом со стороны заключенных. В течение первых двух дней нам удалось добиться, чтобы на полы была постелена свежая солома (пара серебряных монет, которые у меня еще сохранились в запасе, сослужили добрую службу), и нас регулярно кормили по нескольку раз в день, и питались все сообща — предварив прием пищи непременной молитвой, каждый получал миску супа или же жидкой овсяной каши. Тюремный священник — преподобный Скотт, молодой человек весьма привлекательной наружности, можно даже сказать, чересчур привлекательной наружности и чересчур умный, я полагаю, для священника — организовал уроки. И жена тюремщика— невероятно полнотелая женщина с пышным бюстом и прекрасными формами, однако, надо признаться, несмотря на всю глубину моих чистых помыслов и продолжительность воздержания, весьма притягательная — взялась за наведение порядка в камере, и на второй же день наше узилище было чище, нежели многие комнаты в гостиницах.

Сложности начались с выборами. Мы действовали строго в рамках всеобщего избирательного права. Все мои товарищи по заключению сразу же приняли мое предложение выбрать в парламент каждого седьмого в качестве представителя, однако одна из проституток (которая клялась, будто бы знавала меня еще мальчиком, хотя я даже и вспомнить-то ее не мог), по кличке Дженни Рыжая (все из-за цвета ее волос, которые теперь сильно потускнели), вынула изо рта трубку, что случалось крайне редко, и во всеуслышание потребовала, чтобы женщины были представлены в парламенте наравне с мужчинами. Поскольку женщин в камере оказалось почти столько же, сколько и мужчин, то требование такое было принято, с одной стороны, веселыми приветственными криками, а с другой— недовольными репликами. Это предложение показалось мне очень хорошим и вполне революционным, и я указал, что коль скоро мы последуем этому предложению, то по радикальности опередим как Американскую, так и Французскую революции, вместе взятые, и произведем на этом острове самые решительные изменения, какие потрясали его с 1688 года. Вся женская часть камеры восприняла мою речь единодушным одобрением, в то время как из мужской половины на такое предложение отозвались лишь единицы.

К несчастью, среди мужской части заключенных сложилась непримиримая группировка, которая в штыки восприняла подобное предложение и принялась возмущаться.