|
Хэтфилд же пытался сконцентрировать все свои мысли на Мэри. Он детально описывал тот момент, когда они впервые встретились, и к чему эта случайная встреча привела. С совершенной отчетливостью ее ясный образ вставал в его воображении, стоило ему лишь подумать о ней: вот она стоит у двери в гостиницу, головой едва не доставая до верхнего косяка, высокая, стройная, вот она грациозно входит в дом, и, как в тот момент показалось Хэтфилду, лицо ее, такое восхитительное, отрешенное, отражает какую-то глубокую мысль. Невыразимая любовь, которая вспыхнула в душе ее в ответ на его глубокие чувства. Теперь перед его взором вставала вся долина, «тайное вместилище озер», как однажды он услышал от одного завзятого любителя Озерного края, он вспомнил свои старые предубеждения против Природы, которые тут же поблекли: это место и в самом деле представлялось ему раем.
Именно этот край вскормил Мэри и защищал ее нетронутую целомудренность от хищного мира славы и репортеров. Несмотря на то что ему не были известны никакие детали, теперь он мог поверить, что если позволить Природе поддерживать тебя и учиться у нее постоянной переменчивости, то станешь гораздо сильнее. «И еще, — добавил он, — это совершенно не поможет тем людям, кои не имеют никаких средств и желаний принять такое благо. Для них Природа — не что иное, как малозначащие декорации, на фоне которых разыгрываются злые сцены мира сего». Что же касается Мэри, уж слишком мало времени было отпущено им. Наслаждение, испытанное рядом с этой девушкой, обещало долгое удовольствие в течение долгой жизни, день за днем разматывая нить дружеских отношений и изобилия, которые она словно бы без всяких усилий завязала в узел. Обещало заманчивую картину, как ажурная вязь их взаимной страсти причудливым рисунком вплетается в ткань гобелена ее преданности и верности, и по мере того, как жизнь идет своим чередом, между ними возникло бы истинное товарищеское чувство. Ничего этого он не знал, да и уж узнать не мог, но отчетливо видел единственную свою возможность праведной жизни лишь рядом с Мэри. Он уж успел насладиться всей полнотой блаженства, которое он так долго откладывал в своей жизни. Но все же это не приносило ни малейшего успокоения. «Самая великая ошибка в жизни, — писал он, — это встретить подходящего человека в неподходящее время. Никого прежде я не любил так, как теперь люблю Мэри Робинсон. Но к тому времени, когда она попалась мне на пути, я уж был не только женат, но и истощен собственной порочностью, после долгих периодов вынужденного воздержания и сексуальной распущенности. И уж теперь я знаю, что в лучшем мире — в том мире, где мы имеем все, чего жаждем так страстно! — она будет моей. Уж такова извечная людская ошибка: пытаться воплотить тот мир, который мы желаем, в реальность, что окружает нас». Городской шум затих. Свечи сгорели лишь наполовину, и медленно ползущие вниз капельки воска медово-желтыми наростами облепили подсвечник. Удушливая дневная жара ушла прочь, но каменные стены по-прежнему хранили дневное тепло, камера теперь казалась ему как нельзя более уютной, у него имелось все, что необходимо, и бутылка вина была выпита лишь наполовину. «Весьма странно, что в то самое время, когда жизнь моя буквально висит на волоске, я способен наслаждаться и получать даже большее и, я бы осмелился утверждать, более неторопливое удовольствие от нее, испытывая ту невероятную благодарность, кою никогда прежде не испытывал». Грохот отворяемой двери заставил его невольно вздрогнуть, и он испортил последнюю строчку. — Мистер Кемпбелл! — Уж мне так жаль, сэр, прошу прощения. Я и впрямь очень сожалею! Тюремщик стоял в дверях, весь согнувшись от раская, ния. — Я же просил вас… — Знаю, сэр. Только, пожалуйста, уж не сердитесь. Он уж теперь нипочем не уйдет. |
