— Свободу.

— Это лишь в руках Господа нашего и Закона.

— Побег.

— Чтобы вновь оказаться дичью, по следу которой идут гончие… да к тому же и ты? Если бы мне и довелось бежать, то только обратно, к Мэри, которая может и на порог меня не пустить, и тогда я вновь окажусь в ловушке и вскорости опущусь до положения раба.

— Помилование.

— Помилование? Даже если бы тебе удалось добиться его, то это бы вновь ввергло меня в отчаянное положение должника. И долг этот, коли я немедленно его не уплачу, станет лишь еще одной мукой для меня. Я собственными силами постараюсь получить помилование.

С неожиданной беззаботностью Хэтфилд повернулся к своему бывшему другу, которого так долго и сильно боялся, и широко улыбнулся ему.

— Я больше не боюсь тебя, — промолвил он. — Посмотри на меня. Я больше не боюсь… хвала Господу! — Он поднял руку с зажатой в ней Библией и держал ее высоко над головой, покуда продолжал говорить: — Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, я прощаю тебя за все то зло, что ты причинил мне, и я заклинаю и умоляю тебя во имя тела Христова покаяться в грехах твоих, дабы Господь наш мог принять душу твою на своем священном алтаре.

Ньютон развернулся и вышел вон.

* * *

«В восемь часов утра следующим днем (16, вторник) коллегия суда вновь открыла заседание, когда Хэтфилд, заключенный, появился на своем месте, за барьером, чтобы выслушать приговор». И вновь «Карлайл джорнел» — наравне со всеми остальными газетами — нашла необходимым отметить популярность дела и внимание общественности к этому человеку:

Огромное количество людей собралось вместе, дабы стать свидетелями этой тягостной обязанности закона, взявшегося судить того, чья внешность, манеры и действия вызвали в обществе интерес высочайшей степени. После вполне привычных речей судья обратился к заключенному со следующими весьма впечатляющими словами:

— Джон Хэтфилд, после долгого и серьезного расследования всех обвинений, которые были выдвинуты против вас, коллегия присяжных считает вас виновным в данных преступлениях. Вы были уличены в совершении преступлений столь тяжких, что случаются они крайне редко, если вообще случаются, и если вы все же получите смягчение приговора, что в вашем случае совершенно невозможно, то оно будет носить весьма ограниченный характер…

Присваивая себе чужую личину, имя и характер достойного и уважаемого офицера, наследника одной из самых благородных семей в стране, вы совершили самое ужасное преступление. Долгое тюремное заключение, которому вы уже подверглись, дало вам немало времени обдумать все происходящее и проникнуться всей чудовищностью совершенного вами преступления. Вы должны были подумать и о справедливости приговора, который был вынесен вам, и мне бы очень хотелось, чтобы вы серьезно поразмыслили над тем ужасным положением, в каком теперь оказались. Я заклинаю вас: осознайте, сколь неизбежен близкий ваш конец и сколь мало осталось вам сделать на свете этом. Отбросьте прочь все ваши иллюзии, мошенничества и употребите себе во благо то короткое время, которое вам еще осталось жить. Я умоляю вас: потратьте хотя бы часть оставшегося времени на то, чтобы должным образом подготовиться к встрече с вечностью. Ибо лишь тогда вы можете надеяться обрести милость в час смерти своей и в Судный день.

А теперь приговор суда: вы будете доставлены отсюда в тюрьму, откуда вы явились, а затем к месту, где приговор будет приведен в исполнение, и там вы будете повешены за шею и будете висеть, покуда не умрете, и пусть Господь смилостивится над вашей душой.

Джордж Вуд взял преподобного Николсона с собой в Кесвик. Вуд первым доставил в город новость.