Конечно же, он был прав.

Если Владыка не придет, или если погибнет он раньше, чем возьмет Санкрист, мир погрузится в хаос. Постепенно, не сразу. Мир сойдет с ума, и сойдут с ума люди, а где‑то между мирами, как в инкубаторе, будет расти и взрослеть тварь, с которой начнется погибель. Его примут за человека, его будут чтить, как святого, и даже демоны поклонятся ему, хоть и не по своей воле. Поклонятся – куда им деваться, ведь настоящий Владыка уже не придет. А созрев и обретя силу, тварь вернется…

“Сюда! – понял принц, выныривая из провидческих грез. – На Землю”.

– Имя? – насторожился Гиал, не рискнувший углубляться в туман ясновидения. – Ты знаешь его имя?

“Элиато… Сватоплук или Адам Элиато, – говорить вслух не хотелось, – одно имя он получит при крещении, другое – при рукоположении, но они ничего не значат, ни одно, ни второе, ни тысячи иных прозвищ. Нет, Гиал, у этого существа нет имени, потому что его никто никогда не позовет…”

…– Миа‑мна‑а!!! – донеслось из коридора. – Мна‑на‑на‑мяа‑а!!!

Подпрыгнули оба, и Гиал и принц. Торжественная обреченность размышлений была грубо разрушена: вопли за дверью библиотеки показались страшнее любого пророчества.

– Твои демоны? – Гиал вытянул шею, стараясь заглянуть за приоткрытую дверь. – Да это ведь кошка, Крылатый! Красивая. Это твоя кошка? Она тоскует.

– Она уже неделю тоскует! Гиал! – принца осенило: – Сделай что‑нибудь, ты же у нас покровитель чистой любви и всего живого!

– Почему ты просто не найдешь ей пару? Ах, да, я вижу, твоя кошка состарилась. Что ж, пусть тоска оставит ее, и проживет она оставшееся время счастливо и спокойно.

Тут же адский вой в коридоре затих, а госпожа Лейбкосунг проскользнула в дверь, неуклюжей кошачьей трусцой пересекла библиотеку и легко взлетела на колени хозяина. Расположившись с удобством, она принялась вылизывать свои пушистые бока.

– Пшла, – прошипел принц, не предпринимая, впрочем, никаких попыток согнать кошку с колен, – пшла прочь, инфекция!

– А знаешь, – удивленно заметил Гиал, – хорошо, что она напомнила о себе. Мы чуть было не похоронили наш мир до срока.

Сын Дракона, брезгливо морщась, гладил госпожу Лейбкосунг по пятнистой спинке.

– Брэнин, – в дверь твердо и вежливо постучали, – кианнасах гвардии просит дозволения прийти с докладом.

– Пусть придет.

Это было непривычно, неприятно и нежелательно. С личным докладом даже лиилдур, личная гвардия принца, могли являться к господину только в случае чрезвычайных обстоятельств. Произошло что‑то, с чем черные рыцари, могущественные фейри и великие мертвые чародеи не смогли справиться самостоятельно, не смогли ни они, ни их слуги и воины.

– Я слушаю тебя, Галлар, – принц кивнул соткавшейся на пороге тени, – пройди и сядь. Что заставило вас побеспокоить меня?

– Появление нового поэк , [59] брэнин. Его создали рабы Сияющей, а сейчас они пытаются открыть его в Идир.

– Это не запрещено, – Крылатый пожал плечами, – Межа открыта для народов Полудня, во всяком случае, пока.

– Да, брэнин, но мы не сможем закрыть этот поэк, Сияющая сама льет туда свет, все больше света. Там вечный свет, брэнин. И туда входят воины.

– Для вторжения не серьезно, – принц откинулся в кресле, барабаня пальцами по кошачьей спине. Госпожа Лейбкосунг стоически терпела.