Наэйр появился на холме в кипени сражения как раз вовремя, чтобы увидеть, как валится с седла князь, пронзенный сразу несколькими копьями. Как сабля в руке предателя наносит последний, уже ненужный удар.

Наверное, он сошел с ума. Что‑то в сердце надорвалось, отдавшись болью по всему телу. Если бы мог он забыть себя, отдавшись боли, покориться ей, он убил бы всех: предателей и тех, кто верен, врагов и своих, выпил их кровь и отдал души своему сюзерену. Вскрикнув, Наэйр взвился в небеса, как комета прянув из Тварного мира прямо в реку времени, окружившую Лаэр.

Он вернулся назад.

Появился на холме в кипени сражения, чтобы увидеть, как валится с седла князь, пронзенный сразу несколькими копьями…

И снова вернулся. И снова. И возвращался опять и опять, сбившись со счета, в сотый раз, в тысячный?..

Сын Утра остановил его. Сам Люцифер – Светоносный. Поймал в ладони, как маленькую птицу.

– Что ты делаешь, Змей?! Остановись! Космос сходит с ума вместе с тобой.

Наэйр молча бился в живой клетке, не понимая, кто говорит с ним, не слыша, что ему говорят. Он хотел убивать, он не мог убивать – гибель смертных не позволила бы ему вернуться. Он хотел крови, и голод терзал все сильней.

– Фейри погиб, – продолжал тот же голос, – сын Владыки, внук Баэса. Это свершилось, и ты не в силах отменить его смерть. Вспомни, Змей – тебя же учили, ты знаешь!

– Я? – он с трудом мог дышать от боли. – Я не в силах?! А ты? Ты же бог! Ты – всемогущий!

– Бог не может спасти человека без его воли. Лети, Змей, – ладони разжались, – убей их, если хочешь, если тебе станет легче, уничтожь всех на этой планете. Погаси их солнце, стряхни звезды с небес. Но не терзай себя, пытаясь совершить невозможное.

Боль умерла вместе с надеждой.

Сначала дед. Теперь – отец. Михаил был уже взрослым и не мог даже плакать.

Обезглавленное тело он отвез в монастырь и приказал игумену похоронить своего князя в храме.

– Я не могу, – сказал монах, – прости, князь, но отец твой погиб в ложной вере, и душа его обречена адскому пламени.

Князь?.. Да, теперь его называют князем. На малое время, пока не взял власть над землями тот, с кем сражался отец в последнем своем бою. Это случится очень скоро, но пока…

Князь Михаил положил руку на рукоять сабли:

– Ты похоронишь моего отца в храме, поп, или тебя похоронят на перекрестке.

Если у игумена и были возражения, озвучивать их он счел нецелесообразным.

Бог не может спасти человека против его воли. Отец не хотел быть спасенным силой Светоносного, так, может быть, Белый бог позаботится о его душе?

“Пусть темна будет ночь над тобой, Представляющий Силу…”

Сияющая‑в‑Небесах прислала ему письмо. В первый раз. Раньше она, казалось, не замечала принца Наэйра, Крылатого Змея, словно никогда не слышала о таком, словно не он убивал ее подданных и, не ведающий страха, осмеливался являться к полуденному престолу, напрашиваясь на дуэли, приглашая сэйдиур поучаствовать в Диких Охотах.

“Владыка Темных Путей убит, убит и его сын‑подменыш, тебя некому больше защитить, Змей, ты остался один. И ты тоже очень скоро будешь убит. Но я могу подарить тебе жизнь, если ты отправишь в земли Баэса всех своих подданных. Мир не рухнет оттого, что фейри Полуночи уйдут во владения Смерти, ведь Представляющий Силу останется жив…”

Сияющая‑в‑Небесах, полновластная бонрионах, несправедливо полагала, что после смерти ее правнука, можно будет найти замену и ему. Она выдвинула ультиматум, предложила жизнь или смерть, на выбор. И Наэйр не знал, что делать.