|
И никому, кроме Курта – самого близкого друга – он так ничего и не рассказал. А Курту рассказал. На выпускном. Весь класс собирался неделю после бала провести на турбазе. Они ведь в последний раз выезжали туда вместе, прекрасно понимая, что дальше жизнь разбросает всех по разным краям. Родным, но таким далеким от Москвы, вообще от России. А Георгу предстояло возвращение в Берлин. Так было заведено у них в семье: быть дома с первого дня каникул до последнего. Дома – это не под присмотром отца, а просто – в Германии.
Семь лет назад… За это время много чего случилось, и у Георга, и у Курта, много раз привычный ход вещей нарушался, жизнь, как поезд на стрелке, сворачивала на новую колею. У Георга – непрерывная учеба. У Курта – армия. У Георга – не сложившаяся любовь. У Курта – поступление в академию на очень необычный факультет. У Георга – пуля в правом плече (результат неудавшегося покушения террористов), и страшно подумать, что будет, когда из принца он станет кайзером. У Курта – поездки на молодежные стройки, комсомольская работа, одна за другой ни к чему не обязывающие влюбленности… Но адрес, о котором договорились еще тогда, на выпускном вечере, все семь лет оставался неизменным. Письма на имя “Эйнер” находили адресата, и Курт всегда получал ответ.
Как выяснилось, почтамта в Ауфбе не было, не было даже почтового ящика в гостинице. Горожане связей с внешним миром не поддерживали, а господа Гюнхельды, как объяснила фрау Цовель, изыскивали какие‑то свои методы для отправки и получения корреспонденции. Они частенько уезжали за пределы Ауфбе по делам, своим или городским, а где‑то там, дальше по шоссе, наверняка можно было отыскать почтовое отделение. Курт с Элис так и поступили. И отыскали. Совсем недалеко, в соседнем городке под названием Бернау. Там же, разумеется, был и телефон. Сверясь с рекламной открыткой “Уютной кухни”, Курт набрал номер. И сразу – без гудков, без щелканья коммутаторов и обязательного шипения в трубке – веселый голос спросил: – Сеньор Гюнхельд? Вам нужны доказательства того, что некая юная сеньорита была сегодня гостьей в моем ресторане? Зачем? Ведь вы и так знаете, что это правда? Впрочем, если угодно… Связь оборвалась. И одновременно изменилось изображение на открытке. Теперь в пальцах Курта была фотография: просторный чистый двор, яркое солнце, фонтан – белый ангел, льющий воду из белого кувшина. И Элис, изумленно внимающая Драхену. Зеленые глаза в пол‑лица, недоверчивая улыбка, легкий ветер тревожит и без того растрепанные волосы. Что? Как?! – Ой, – сказала Элис, – оно двигается. “Оно” двигалось. Сдержанно жестикулировали, беседуя о каких‑то своих делах, трое мужчин в чалмах. Играло солнце в льющейся из мраморного горлышка струйке воды. Чуть заметно улыбался, глядя на Элис, черноглазый красавец. Змей‑под‑Холмом. – Боже, я ужасно выгляжу! Элис оторвалась от картинки, поспешно пригладила волосы, и принялась рыться в сумочке, в поисках расчески. – Да, кстати, Курт, – она, как в зеркало, заглянула в стеклянную дверцу телефонной кабины, – а плащ ведь остался у меня. Невилл сказал, это подарок. Сказал, что он может пригодиться.
“Мангуст – Факиру Секретно Дочь утверждает, что Объект обладает пророческим и ясновидческим даром. Он рассказал ей многое из прошлого и сделал несколько замечаний касательно ближайшего будущего. В частности, предсказал скорое убийство в Лос‑Анджелесе одного из сенаторов. Вполне возможно, что дело не в умении предвидеть, а в связи Объекта с какой‑то американской или международной структурой. Полный перечень совершенных предсказаний в приложении”. Расшифровано 546350
…Испытания плаща проводили в полевых условиях: съехали с шоссе, отошли от машины за полосу растущих вдоль дороги тополей. |
