Расшифровано 546350

…Испытания плаща проводили в полевых условиях: съехали с шоссе, отошли от машины за полосу растущих вдоль дороги тополей. Элис достала из сумочки сверток шелковистой серой ткани, размером не больше кулака, встряхнув, развернула.

– Застежка не из золота, – отметил Курт, – легкая, не оттягивает ткань. И опять дракон.

– И лошадиная сбруя была с драконами, и на чепраках драконы были вышиты. И пояс у Драхена с драконьей головой на пряжке. Родовой герб, что вы хотите? Вот, смотрите лучше, – слегка волнуясь, Эли накинула плащ и застегнула фибулу.

– М‑да, – только и сказал Курт, – знаете, я вас не вижу.

ГЛАВА V

3‑Й ДЕНЬ ЛУНЫ

Это период активной борьбы, напора и агрессии. Все пассивные люди в третий день Луны уязвимы. Следует концентрировать и использовать свою астральную энергию для самозащиты.

П. Глоба, Т. Глоба “О чем молчит Луна”.

“Эта форма вампира – традиционно женский демон, который устраивает свои оргии на мертвецах младенцев и населенных кладбищах”.

“Сокровища человеческой мудрости” (библиотека Эйтлиайна).

Утро следующего дня было отмечено здоровым крепким сном: колокола звонили так, словно душу хотели вымотать, но Элис уже не было дела до их стараний. Спала как убитая до восьми утра, проснулась голодная и, видимо от большой радости, осмелела настолько, что решила не считать овсяные хлопья достойным завтраком.

Элис набрала номер Гюнхельдов: почему бы современной девушке не пригласить молодого человека позавтракать вместе? А трубку сняла Варвара Степановна, и, не дожидаясь, пока растерявшаяся Элис объяснит, зачем ей понадобился Курт, непререкаемым тоном распорядилась:

– Приходите‑ка к нам, Элис. Прямо сейчас. Курт сказал, что у вас в холодильнике нет ничего, кроме мороженого, а с бакалейщиком вы еще не договаривались, это я и без Курта знаю. Так что мы ждем вас к завтраку.

Повесив трубку, Элис некоторое время размышляла. Преимущественно над национальными особенностями русских. Недолго размышляла: есть‑то хочется. Собралась и пошла в гости.

А разговор за столом неизбежно свернул на Драхена. Элис показалось, будто Курт не слишком доволен тем, что речь зашла о загадках Змеиного холма: обычная история – хочет решить все сам и преподнести матери отгадку на блюдечке. Но у самой Элис не было подобных амбиций, так что, не забывая о завтраке, она без утайки рассказала обо всем, что случилось вчера. Настолько увлеклась, что едва не проболталась о начатом ими расследовании. Но взглянула на Курта и вовремя прикусила язык. Однако плащом похвасталась. Ну, а кто бы удержался?

Госпожа Гюнхельд, конечно же, отнеслась к рассказу с некоторой долей скепсиса. Ей и вправду проще всего было вновь списать случившееся на гипноз. Но к этому Элис была готова. Скромно улыбаясь, она продемонстрировала Варваре Степановне Волшебный подарок. Застегнула фибулу, крутнулась на пятке:

– Ну, как?

– Необыкновенно…

Впервые в жизни у Элис нашлось, чем подтвердить свои “фантазии”. Впервые в жизни кто‑то из взрослых поверил ей. Ощущение было потрясающим: хотелось торжествующе смеяться и одновременно так и тянуло извиниться, как будто в том, что плащ‑невидимка оказался плащом‑невидимкой, была ее вина. Отчасти, впрочем, да, была. Элис только что своими руками пошатнула чужие представления о жизни. Но ведь… когда‑то надо это делать. Почему все Волшебное обязательно нужно прятать? Если оно есть, люди должны о нем знать. Разве не так?

“Было бы так, умей люди понять волшебство правильно. Но они видят лишь то, о чем знают, не замечая действительности”.