– Вятич, зачем это?

– Помнишь, мы говорили, что вот это, – он вдруг показал на горшки с греческим огнем, – горит без остановки?

– Ну да…

– Сейчас обольем, а когда татары внутрь ворвутся, подожжем. Впустим их побольше, подожжем ворота и мост, чтобы обратно не вырвались, а потом и внутри города тоже. Только вы не перепачкайтесь.

– Вятич… а если… только не сгорите сами!

Он вдруг притянул меня к себе и поцеловал в голову:

– Живи, Настя. Если буду жив, найду тебя. Не рискуй без надобности, слышишь?

В моих глазах стояли слезы, я только кивнула, боясь произнести хоть слово, чтобы не зареветь в голос. Мне было так спокойно под защитой Вятича, даже в дружине у Коловрата, когда каждый против сотни татар. И теперь этой защиты не будет… А Вятич… сумеет ли он выжить, ведь их так мало, а татары бросят на Козельск всех оставшихся.

– Иди, Настя, пора.

Я снова кивнула и отправилась к своей сотне.

У моей дружины личины, крепкие щиты и хорошо обихоженные кони. От их резвости зависит наша жизнь. Еще раз проверили подпруги, готовность оружия. По окрикам от водных ворот было понятно, что лодки тоже приготовились.

Я обернулась к своей сотне, хотя какая там сотня, едва ли половина ее:

– Впереди за лесом сразу направо ложбина между двух оврагов, надо успеть проскочить туда и там развернуться. Только осторожно, чтобы сами в оврагах не оказались. И главное – решительнее вперед, татары нас не ждут, пока не опомнятся, наше время.

И вот все готово. Со стены снова раздался волчий вой, обеспокоив наших, а главное, татарских коней.

– Пора!

Первыми распахнулись ворота к реке, и из них одна за другой спешно стали выплывать ладьи, старательно «укутанные» щитами. Женщины гребли просунутыми между щитами веслами, отталкивались длинными шестами, норовя поскорее выбраться на середину широко разлившейся реки.

– Ну, и нам пора!

Нам и правда было пора, пока татары не рванули за ладьями, мы должны их отвлечь.

– По коням!

Может, этот призыв и был странным для всадников тринадцатого века, но поняли-то его все. Я встретилась глазами с Вятичем, тот как-то грустно улыбнулся и кивнул. Моя рука, сжатая в кулак, поднялась в жесте «но пасаран!» – «они не пройдут!».

Одновременно раскрылись двое ворот: одни выпускали на Жиздру Андрея с его частью дружины, другие меня с моей.

Татары опешили, явно не ожидая ничего подобного, а от леса уже с криками неслась конница Романа. Вот это наскок, со всех сторон сразу!

Жиздра по весне разливается действительно широко, стрела с берега до середины если и долетит, то на излете, даже в щите не застрянет. Теперь главное для Анеи и Луши было увести свои ладьи за мыс и дальше за лес. Вот это самое трудное. Потому что Жиздра, как и Другуска, реки петлявые, повороты замучаешься перебирать, и сразу за Козельском такая же речная загогулина. Если татары успеют через лес раньше, то просто выловят ладьи за поворотом. Для этого и бросилась с берега в воду сотня Андрея. Конечно, сотни там не было, по привычке называли, но и другого выхода у нас тоже не было, приходилось кого-то оставлять в крепости, и мою сотню тоже не сократишь, иначе не прорвемся, только людей погубим. И как Андрею, через Жиздру нам уходить нельзя, татары следом ринутся, погубим всех. Вот и делились в надежде на неожиданность и еще на поддержку Романа от леса.

Получилось все!

Пока татары пытались решить, за кого браться сначала, ладьи одна за другой скрывались за поворотом. Но ордынцев слишком много, они успели сообразить и тоже бросились на другой берег Жиздры. Теперь надежда только на Андрея с его сотней.