Нам очень помогло то, что большинство татарских всадников метнулось на другой берег Жиздры догонять наших и биться с Андреем. Те, кто остался на этом берегу, были пока пешими, их кони паслись, если это можно назвать так, чуть подальше, все же никто не ожидал конной атаки со стороны города. Бить пеших конным несложно, нужно только не дать им возможности схватить луки. На наше счастье и луки лежали в стороне, все же татары сидели у костров, Вятич с Романом верно согласовали время нашего прорыва, когда они принялись за еду.

Теперь для нас главным было время, нужно успеть прорваться, пока татары не пришли в себя и не схватились за оружие всерьез, пока еще пытались сообразить, что происходит и откуда нападают.

Часть все же очухалась и успела вскочить на коней. Мне навстречу несся рослый воин в огромном малахае из рыжей лисы. Почему-то подумалось: «Во дурак, в такую теплынь в мехах! Боится, что сопрут». От этой мысли стало смешно – и в жизнь вернулись краски. Татарин зло ощерился, и я даже успела увидеть, что у него недостает двух зубов, явно постарался кто-то из наших. Позволить выбить себя из седла или вообще убить вот этому беззубому уроду в меховой шапке я не могла, а потому, дико заорав, привычно всадила копье, но не в его щит, как он ожидал, а в морду его лошади. Опередила татарина на долю мгновения, но это сработало, лошадь, получив по зубам со всего маху, поднялась на дыбы – и копье всадника меня не задело. Вот так-то! Кто-то следом за мной добил беззубого, я успела заметить это краем глаза.

Но разбираться некогда, не один этот успел взяться за оружие, на пути еще много желающих проткнуть меня копьем или полоснуть мечом. Впереди попался татарин в странной одежде с нашитыми прямо поверх нее металлическими пластинами, видно, нормальной кольчуги не досталось. Но верткий, гад, оказался! И тут я вспомнила, что я вообще-то левша. Мгновенно перекинув меч в левую руку, а копье оставив в правой, я закрутилась не хуже татарина.

Мы со Славой понимали друг дружку уже без слов, кобыла словно осознала мою смену рук и сама принялась подстраиваться с нужной стороны. Татарин не успел понять, в чем дело, чем я воспользовалась, крутанув его меч копьем и всадив само копье, кажется, в не защищенное пластинами горло. Следующий татарин остался без руки тоже потому, что не смог вовремя сориентироваться, с какой стороны я подскакиваю. Вот где мне пригодилась моя леворукость!

Как жалко, что копье осталось в татарине, оно бы мне очень пригодилось. Надо иметь второй меч за спиной, ведь я могу биться обеими руками. В следующий раз обязательно возьму.

Но до следующего раза надо было просто дожить. Краем глаза я увидела, что Роман со своими налетел на татар основательно, его дружина просто отсекла от нас всех, пытавшихся прийти на помощь своим с того берега Другуски. По ходу мы просто разметали лагерь, оказавшийся на нашем пути, конных погубил пожар на берегу, устроенный по воле Ворона, а дружина Романа помогла справиться с остальными.

И вот уже край леса, о котором говорил мне Вятич, за ним ложбина между двух оврагов, в которые еще надо не влететь. Не влетели, конечно, потери были, без них не обходится ни один бой, но большинство все же прорвалось. За нами следом туда же примчалась дружина Романа, а вот татарам не удалось, потому что в кустах по сторонам засели лучники князя, встретившие татарских всадников тучей стрел!

Это дало нам возможность развернуться и приготовиться к появлению татар. Мы прекрасно понимали, что они не остановятся и немного погодя пойдут в атаку на нас уже большими силами. Что делать дальше, я просто не знала, потому сразу обернулась, ища глазами князя. Теперь мы поступали под его командование.

И тут… свет померк в моих глазах, потому что я увидела Романа Ингваревича и мгновенно поняла, что это конец. Князь был ранен, он держался в седле, видно, из последних сил. Подскочили дружинники, помогли сойти с коня.